Семья и дети

Как однажды врачу удалось спасти жизни тысячи детей


В своей книге «Давид и Голиаф», известный канадский социолог Малкольм Гладуэлл рассказал историю про врача по имени Джей Фрайрайх.

Этот врач принял отчаянные меры в борьбе с детской лейкемией, рискуя своей репутацией и жизнью детей, благодаря чему ему удалось спасти очень много жизней. Публикуем отрывок из книги.

6.

 
Придя в 1955 году в Национальный онкологический институт, Джей Фрайрайх 
познакомился с Гордоном Забродом, руководителем отделения по лечению раковых 
заболеваний. Заброд закрепил его за детской палатой с больными лейкемией на втором этаже 
главного здания больницы в центре кампуса. 

В те времена детская лейкемия была одной из самых страшных разновидностей рака. 
Она развивалась совершенно неожиданно. У маленького ребенка поднималась температура, и она держалась длительное время. Малыша мучили ужасные непрекращающиеся головные 
боли, за которыми по мере ослабления детского организма одна за другой развивались 
инфекции. Затем открывалось кровотечение. 

«Доктор Заброд заходил раз в неделю проверить, как мы справляемся, – вспоминает 
Фрайрайх. – Однажды он сказал мне: “Фрайрайх, это место как скотобойня. Здесь повсюду 
кровь. И мы должны ее вычистить!” Точное определение. У детишек кровь была в стуле, в 
моче – это самое худшее. Она текла из ушей, из кожи. В крови было абсолютно все. 
Медсестры приходили утром на работу в белых халатах, а уходили все перепачканные
кровью». 

При внутреннем кровотечении, сопровождавшемся невообразимыми болями, кровь 
наполняла печень и селезенку. Дети вертелись в кроватях и получали ужасные синяки. Даже 
кровотечение из носа могло привести к летальному исходу. Вы зажимали ребенку нос и 
клали на него лед. Никакого эффекта. Заталкивали в нос марлю. Никакого эффекта. Вы звали 
отоларинголога, который проталкивал марлю через рот и закрывал ею носовые ходы изнутри. 
Это делалось для того, чтобы оказать давление на кровеносные сосуды изнутри носовой 
полости. Можете представить, какую боль при этом испытывал маленький пациент. К тому 
же этот метод редко давал положительный результат; стоило вынуть марлю, как кровотечение возобновлялось. Перед вторым этажом стояла одна цель – найти лекарство от лейкемии. 

Oncology-Girl-and-Dog-1000-400px

Однако остановить кровотечение было так тяжело, что большинство детей умирало еще до 
того, как кто-нибудь мог придумать, как им помочь. 

«Девяносто процентов поступивших в больницу детей умирали через шесть недель, – 
уточняет Фрайрайх. – Просто истекали кровью. Если у вас идет кровь ртом и носом, вы не 
можете есть. И перестаете есть. Пытаетесь пить. Давитесь. Вас рвет. От крови в стуле 
начинается диарея. И вы умираете от голода. Или на фоне инфекции развивается пневмония, 
затем высокая температура, затем судороги, а затем…» Он так и не закончил предложение. 

На этаже с лейкемией врачи долго не задерживались. Слишком тяжелая была работа. 
«Ты приходил в семь утра, – вспоминает врач, работавший на втором этаже в те годы. – А 
уходил в девять вечера. Делать приходилось абсолютно все. Каждый день я возвращался 
домой совершенно вымотанный психологически. Я начал коллекционировать марки. В 
десять часов вечера я садился их разбирать, потому что только так мог отвлечься от работы. 
Родители боялись. В детские палаты никто даже не заходил. Они стояли у дверей. Никто не 
хотел там работать. В тот год у меня умерло 70 детей. Самый настоящий кошмар». 
Но не для Фрайрайха. «Я никогда не впадал в депрессию. Никогда не сидел с 
родителем, оплакивая умирающего ребенка».

Фрайрайх объединился еще с одним исследователем института по имени Том Фрай. Вместе они пришли к выводу, что проблема крылась в недостатке тромбоцитов – неправильной форме клеточных фрагментов, циркулирующих в кровотоке человека. Лейкемия лишала малыша способности вырабатывать тромбоциты, а без них кровь не свертывается. Чересчур радикальная идея. Один из руководителей Фрайрайха в НОИ – всемирно признанный эксперт в области гематологии Джордж Брехер – был настроен скептически. Но, по мнению Фрайрайха, в ходе анализа Брехер неверно подсчитывал количество тромбоцитов. Сам же Фрайрайх, отличавшийся дотошностью, использовал более сложную методику и сосредоточился на малейших изменениях в количестве тромбоцитов на самых низких уровнях. Для него закономерность была очевидной: чем ниже число тромбоцитов, тем сильнее кровотечение. Дети нуждались в постоянном вливании новых тромбоцитов в огромных дозах. 

Банк крови НОИ отказывал Фрайрайху в свежей крови для переливаний. Это было 
против правил. Фрайрайх стучал кулаками по столу и кричал: «Вы собираетесь убить этих 
людей! » «Такими словами нельзя бросаться направо и налево, – говорит Дик Силвер, коллега 
Фрайрайха по НОИ. – Джею было все равно». 
Фрайрайх не стал сидеть сложа руки и начал искать доноров крови. Отец одного из его 
пациентов, священник, привел с собой 20 прихожан. В середине 1950-х годов при 
переливании крови стандартно использовались стальные иголки, резиновые трубки и 
стеклянные бутылки. Но оказалось, что тромбоциты приклеиваются к этим поверхностям. 
Тогда Фрайрайх переключился на совершенно новую технологию: иглы с силиконовым 
покрытием и пластиковые мешки. Мешки прозвали «сосисками». Они имели огромные 
размеры. «Они были вот такие здоровые, – Винс Девита, коллега Фрайрайха в те годы, 
широко разводит руки в стороны. – А ребенок вот такой маленький. – Он сводит руки
намного ближе. – Все равно что поливать цветок в горшке из пожарного рукава.

Если в чем-то ошибиться, у ребенка могла случиться остановка сердца. Главным врачом НОИ был в 
те годы доктор Берлин. Увидев “сосиску”, он сказал Джею: “Ты сошел с ума”. И 
предупредил, что уволит его, если тот будет продолжать переливания тромбоцитов». 
Фрайрайх проигнорировал его слова. «Джей – это Джей, – продолжает Девита. – Он 
собирался уволиться, если у него не получится остановить кровотечение». Кровотечение 
удалось остановить. 

 

8. 

Проделанная Фрайрайхом работа по остановке кровотечения совершила настоящий 
прорыв. Теперь жизнь в детях можно было поддерживать достаточно долго для того, чтобы 
излечить первопричину заболевания. Но победить лейкемию было не так-то просто. Лишь 
несколько лекарств приносили хоть какую-то пользу при лечении этого заболевания. В ходу 
было некое лекарство под названием 6-меркаптопурин, стандартный противораковый 
препарат метотрексат и стероид преднизон. Но у всех этих лекарств был один большой 
недостаток: высокая токсичность, применялись они лишь в ограниченной дозировке, а при 
низкой дозировке убивали не все, а лишь некоторые раковые клетки. Пациенту становилось 
лучше примерно на неделю. А затем уцелевшие клетки начинали размножаться, и рак 
стремительно возвращался. 

20130423_0071
«Одним из консультантов в клиническом центре был Макс Уинтроуб, – рассказывает 
Фрайрайх. – Он был известен во всем мире, потому что написал первую книгу о гематологии, 
а также обзор современных методов лечения детской лейкемии. Одну его цитату я показываю 
своим студентам и по сей день: “Эти лекарства приносят больше вреда, чем пользы, 
поскольку лишь продлевают мучения. Пациенты все равно умирают. Препараты только 
ухудшают состояние больного, поэтому их нельзя применять”. Это говорил специалист с 
мировым именем». 

Но Фрай, Фрайрах и их союзники, группа ученых из института Розуэлл-Парк-Мемориал в Буффало, возглавляемая Джеймсом Холландом, были убеждены: традиционная медицина пришла к неверным выводам. Если лекарства не убивали достаточное количество раковых клеток, не означало ли это необходимость проведения более, а не менее агрессивного лечения? Почему бы не объединить 6-меркаптопурин и метотрексат?

Они оказывают на раковые клетки различное по характеру воздействие. Словно 
сухопутная армия и морской флот. Может быть, метотрексат убьет клетки, выжившие после 
атаки 6-меркаптопурина. А что если добавить к ним еще и преднизон? Это будет уже 
авиация, бомбящая с воздуха, в то время как остальные препараты атакуют с земли и моря. 
Вскоре Фрайрайх наткнулся на четвертый препарат, получаемый из растения розовый 
барвинок, – винкристин. В Национальный онкологический институт его принесли из 
фармацевтической компании Eli Lilly для изучения. Известно о нем было немного, но 
интуиция подсказывала Фрайрайху, что он может помочь в борьбе с лейкемией. «У меня 
умирало двадцать пять детей, а мне нечего было им предложить, – говорит он. – Я подумал, 
нужно попробовать. Почему бы нет? Они ведь все равно умрут».

Винкристин хорошо себя зарекомендовал. Фрайрайх и Фрай опробовали его на детях, которые уже не реагировали на другие лекарства, и у нескольких маленьких пациентов была отмечена временная ремиссия. Фрай и Фрайрайх обратились в наблюдательную комиссию НОИ с просьбой разрешить 
протестировать все четыре лекарства в совокупности: армия, флот, авиация и морская пехота. 
Сегодня лекарственные «коктейли», сложные комбинации двух, трех или даже четырех 
препаратов, применяемых одновременно, относятся к стандартным методикам лечения рака. 
Но в 1960-е годы такое решение противоречило всем нормам.

Используемые для лечения рака лекарства в то время считались слишком опасными. Даже винкристин, новое прославленное открытие Фрайрайха, внушал ужас. Фрайрайх познал это на горьком 
практическом опыте. «У него имелись побочные эффекты?» «Да еще какие, – отвечает он. – 
Он вызывал серьезную депрессию, невропатию. У детей случался паралич. При токсичной 
дозе наступала кома. Из первых четырнадцати детей, которых мы лечили, один или два 
все-таки умерли. Их мозг практически изжарился». По мнению Макса Уинтроуба, человечнее 
было бы вообще не прибегать ни к каким лекарствам. Фрайрайх и Фрай хотели задействовать 
все четыре одновременно. Фрай обратился к консультационному совету НОИ за одобрением. 
И получил отказ. 

«В совете был один пожилой гематолог доктор Карл Мур, который по случайности 
оказался другом моего отца по Сент-Луисскому университету, – вспоминает Фрай многие 
годы спустя. – Я всегда тоже считал его другом. Однако мое выступление возмутило его до 
глубины души. Он не занимался заболеваниями вроде детской лейкемии, поэтому говорил о 
болезни Ходжкина у взрослых. По его словам, если у пациента диагностируется болезнь 
Ходжкина в последней стадии, лучше всего посоветовать ему отправляться во Флориду и 
наслаждаться жизнью. Если у пациентов отмечается слишком много симптомов болезни 
Ходжкина, можно попробовать облучение рентгеновскими лучами или азотистый иприт, но 
минимально возможными дозами. Любое более агрессивное лечение будет неэтичным, а 
четыре лекарства сразу вообще бессовестное поведение».

dt_140925_child_cancer_800x600

  
Фрай и Фрайрайх пришли в отчаяние. Они обратились к боссу, Гордону Заброду. Заброд 
находился в контрах с Фрайрайхом из-за расхождений в подсчетах тромбоцитов. Но скрепя 
сердце он дал согласие на эксперимент с винкристином. Он нес ответственность за все 
происходившее на втором этаже. Если что-нибудь пойдет не так, на ковер перед постоянным 
комитетом вытащат именно его. Можете представить? Два диссидента-исследователя дают 
экспериментальные коктейли токсичных препаратов четырех-пятилетним малышам в 
государственной лаборатории.
Но Фрай и Фрайрайх не отступали; Фрайрайх так вообще не 
из тех, кто умеет разводить политесы на переговорах. «Я бы ничего не добился без Тома, – 
признает Фрайрайх. – Он моя полная противоположность. Осмотрительный и очень 
добрый». Да, все лекарства являлись ядами, пустился в объяснения Фрай. Но их токсичность 
проявлялась по-разному, что означало, что при правильной дозировке и агрессивном лечении  
побочных эффектов можно было спасать детям жизнь. Заброд сдался. «Безумный поступок, – 
говорит Фрайрайх. – Но умный и правильный. Я думал об этом и был уверен, что все 
получится. Как и в случае с тромбоцитами. Должно было выгореть!»
  
Попытка получила название система VAMP. Некоторые их коллеги – младшие врачи, 
ассистировавшие в палате, – отказались принимать в ней участие. Они считали Фрайрайха 
ненормальным. «Мне пришлось все делать самому, – признается Фрайрайх. – Заказывать 
препараты. Смешивать. Вводить. Проводить анализ крови. Измерять кровотечение. Брать 
образцы костного мозга. Рассчитывать дозы». На начальном этапе участие в эксперименте 
принимали тринадцать детей. Первой была маленькая девочка. Фрайрайх ввел слишком 
большую дозу, и та едва не умерла. Он часами сидел подле нее. Поддерживал в ней жизнь 
антибиотиками и респираторами. Девочка выкарабкалась, но умерла позднее, когда рак 
вернулся. Но Фрай и Фрайрайх учились. Они поразмыслили над протоколом и перешли ко 
второму пациенту. Девочке по имени Дженис. Она выздоровела, как и следующий ребенок, и 
следующий тоже. Начало было положено.
  
Единственная проблема состояла в том, что рак не исчезал окончательно. Часть 
злокачественных клеток таилась где-то в организме. Одного курса химиотерапии явно 
недостаточно, подумали друзья. И назначили второй курс. Вернулась ли болезнь? Да. Еще 
одна попытка. «Мы провели три курса, – говорит Фрайрайх. – Двенадцать из тринадцати 
детей заболели снова. Поэтому я остановился на единственно возможном варианте. Мы 
собирались проводить курс каждый месяц – в течение года».
  
«Если раньше считали, что я немного не в себе, то теперь говорили, что я сошел с ума 
окончательно и бесповоротно, – продолжает мой собеседник. – Эти дети казались вполне 
здоровыми, в стадии ремиссии, они ходили, играли в футбол, а я собирался снова поместить 
их в больницу и заставить страдать. Недостаток тромбоцитов. Недостаток лейкоцитов. 
Кровотечение. Инфекция». VAMP убивал детскую иммунную систему. Они оставались 
беззащитны. Родители испытывали нечеловеческие мучения. Чтобы ребенок получил шанс 
жить, было сказано им, его нужно было раз за разом подводить к мучительной смерти.
Фрайрайх с головой погрузился в работу, вкладывая всю свою энергию и отвагу в 
спасение детских жизней. Раньше, когда у пациента поднималась температура, врач брал на 
анализ культуру клеток крови и при получении результатов подбирал антибиотик, 
подходящий для данной инфекции. Антибиотики никогда не давались в комбинации. Второй 
назначали только после того, как первый переставал действовать. «Джей сразу же нам заявил, 
что так дело не пойдет, – вспоминает Девита. – У этих детей высокая температура, лечить их 
нужно незамедлительно и лечить комбинацией антибиотиков, иначе они умрут через три 
часа». У Девита имелся антибиотик, в инструкции к которому было четко указано, что его 
нельзя вводить в спинномозговую жидкость. Фрайрайх потребовал ввести его пациенту в 
спинномозговую жидкость. «Фрайрайх заставлял нас делать то, – говорит он, – что считалось 
ересью». 
kids cancer-center
«На него обрушилась волна критики, – продолжает Девита. – Фельдшеры считали, что 
он совсем сбрендил. Он не обращал внимания. Его оскорбляли, особенно ребята из Гарварда: 
вставали в углу комнаты и засыпали критическими замечаниями. Он что-нибудь скажет, а ему 
в ответ: “Конечно, Джей, а я полечу на Луну”. Ужас какой-то. К тому же Джей постоянно 
находился в больнице, нависал над тобой, просматривал каждый лабораторный анализ, 
проходился по каждой таблице. И не дай бог, если ты что-то не сделал для его пациентов. В 
гневе он был ужасен.
Некоторые его слова и поступки навлекали на него большие неприятности, он заявлялся на какую-нибудь встречу и обязательно кого-нибудь оскорблял, а потом Фраю приходилось все улаживать. Считался ли он с чужим мнением? Возможно. Но не в такой степени, чтобы отказаться от того, что ему казалось правильным. Как Джею это удавалось? – заметил он под конец. – Я не знаю». Но мы-то ведь знаем, правда? На его долю выпали суровые испытания. 
В 1965 году в журнале Advances in Chemotherapy Фрайрайх и Фрай опубликовали 
статью под названием «Достижения и перспективы в химиотерапии острого лейкоза», 
объявив о разработке успешного метода лечения детской лейкемии. Сегодня показатели 
эффективности лечения этой формы рака превышают 90 %. Жизнь многих-многих тысяч 
детей была спасена благодаря стараниям Фрайрайха и пошедших по его стопам 
исследователей.
Подготовлено МАТЕРЛАЙФ.

Подписка на рассылку

 1 367
Поделиться →

Рекомендуем хороших врачей:

Кайдалова Евгения Александровна
Кайдалова Евгения Александровна (Геленджик)
Врач - уролог
Врач - хирург
Врач ультразвуковой диагностики
Новожилова Раиса Алексеевна
Новожилова Раиса Алексеевна (Томск)
Врач общей практики (семейный врач)
Спринчан Ксения Сергеевна
Спринчан Ксения Сергеевна (Томск)
Врач - офтальмолог
Врач - педиатр
Врач общей практики (семейный врач)
Медицинская тематика статьи: Онкология