Данила Давыдов

Поэт, прозаик, литературный критик, филолог

Кандидат филологических наук (диссертация «Русская наивная и примитивистская поэзия: генезис,
эволюция, поэтика»).

Первый лауреат национальной молодежной литературной премии «Дебют» (2000, за книгу прозы «Опыты
бессердечия»).

В 1999-2004 гг. возглавлял Союз молодых литераторов «Вавилон», соредактор вестника молодой
литературы «Вавилон». Один из составителей антологии новейшей русской поэзии «Девять измерений»
(2004). Автор множества статей и рецензий в журналах «Новый мир», «Арион», «Критическая масса»,
«Новое литературное обозрение» и др.

Автор двенадцати книг.

Оценки члена жюри Давыдова Даниила Михайловича:

  1. Гольдин Максим Валерьевич (г. Самара)

Стих, заказанный знакомой докторшей.

  1. Тамара Сащенко (Ростовская обл.)

«Профессий много разных есть на свете…»

  1. Дудченко Зинаида Ивановна (м/р им. Васильева)

«Иду в наркоз, как в анабиоз…»

  1. Мальцев Алексей Васильевич (г. Пермь)

«Мне по душе февральские метели…»

  1. Сотников Игорь Михайлович (Казахстан)

«Напиши лекарство мне, поэт…»

  1. Рустам Хамзатов (г. Москва)

«Когда я шёл студентом на стома́т…»

  1. Заварзин Сергей (г. Москва)

«В обычный день и к доктору обычному…»

  1. Светлана Ос (г. Москва)

«Из заплёванной харчевни…»

  1. Кайгородова Светлана Павловна (Казахстан, Павлодарская обл., г. Павлодар)

«Небо правит натюрморт, небо хмурится…»

  1. Катя Желева (дер. Юсупово)

«Мне снился ты – маленький…»

Поэтическая культура, как и всякая иная, предполагает не только многоуровневость, но и многовариантность форм бытования и способов прочтения. Контексты восприятия задаются во многом пониманием аудитории, к которой обращен текст и вообще – неким стоящим за текстом целеполаганием. В этом смысле то, что представляется периферийным с некой одной точки, будет воспринято как магистральное с другой.

Разумеется, речь не идет о полном релятивизме оценок и отсутствие каких-либо ценностных установок в принципе. Речь идет только о том, что в рамках некой вроде бы целостной деятельности (в нашем случае стихотворчества) возможно существование своего рода структурной «омонимии», при которой внешне схожие объекты (в нашем случае тексты) оказываются на уровне прагматики принадлежащими к совершенно разным практикам с различными установками, целями и задачами.

Выстраивая рейтинг конкурсных текстов, я исходил ровно из этого соображения. Встраивание в определенный канон, своего рода выполнение ожидания вместо его нарушения (каковое собственно является непременным условием творческого жеста начиная примерно с эпохи романтизма), следование заданным моделям по большому счету также может быть оценено как удачное или неудачное – в случае, если целеполаганием является именно субъективная репрезентация канона через, а не личностное высказывание как таковое. Миметичность здесь будет проявляться не столько на уровне тематизации поэтического высказывания, сколько на уровне конструирования модели высказывающегося в тексте «я». Соответственно, возникает задача оценить «отыгрыш» той или иной определенной ролевой модели, его качественность и убедительность.

В стихотворении Тамары Сащенко отражение получает своего рода «куплетная» (построенная по принципу стансов и одновременно снабженная почти неизменным – за единственным исключением – рефреном) модель. Объектом здесь предстает «простой участковый врач»: его, так сказать, «каждодневный подвиг», преподносится непафосно, но легко, практически в песенной форме. Переклички с определенными песенными темами, укорененными еще в культуре позапрошлого века, актуализирует, помимо прочего, мотив «достоинства маленького человека».

Пафос зато наличествует в стихотворении Зинаиды Дудченко. Ударная первая строка (и ряд разбросанных по тексту метафор) отсылает к образности шестидесятнической поэтики, что, вероятно, в своем роде уместно в данном случае. Здесь перед нами не только другой стилистический регистр, нежели в предыдущем тексте, но и совершенно иначе сконструирован объект: врач предстает здесь управителем жизни и смерти; при этом подчеркивается, казалось бы, обыденность происходящего «повседневный труд», но то, что повседневно для богов, для простых смертных – чудесно.

Поэт и врач соединяются в единую фигуру в стихотворении Игоря Сотникова. Целительность поэзии и поэтичность медицины сливаются в кружении взаимообразной метафоричности. Риторическая структура текста оказывается здесь вполне осмысленной и не кажется своего рода «строительными лесами».

Частный опыт, становящийся поводом для более широкого и общего высказывания, представлен в стихотворении Алексея Мальцева. Автор подключается к мощному канону – объединительному мифу соучеников, столь же древнему, как само образование и в лирике прослеживаемому как минимум с вагантов; в отечественной традиции центральный пример – конечно же, стихи на Лицейскую годовщину. Частный, дружеский, «домашний» пафос здесь переходит в общественный при повороте разговора на актуальные проблемы сегодняшнего дня (пандемия), что тоже соответствует одному из вариантов канона.

Воспоминание о студенческой скамье присутствует и в стихотворении Рустама Хамзатова. Однако здесь текст иного рода: биография лирического субъекта – врача по профессии- здесь предстает схваченной как бы одновременно, со всех ракурсов. Слега пародийный оттенок приблатненной песенки снимает пафос и делает осмысленным пуант в конце текста.

Черный юмор – непременный спутник медицинской профессии (и уж точно того образа медика, что существует в культуре). В этом смысле то ли целостное стихотворение, то ли цикл миниатюр Максима Гольдина тоже можно воспринять как своего рода куплеты, а можно – как ряд пародиных и одновременно парадоксалистских квазиэпитафий, очень распространенных в мировой поэзии (из мировой классики можно вспомнить «Антологию Спун-Ривера» Эдгара Ли Мастерса, а из отечественных авторов – «барачные» эпитафии Игоря Холина), и в данном случае вполне конгениальных этой традиции.

К черному юмору следует отнести и стихотворение (вновь заставляющее вспомнить Холина и других «лианозовцев») Светланы Ос. Игровой, вроде бы, текст про патологоанатома подключен к мощной традиции, восходящей к средневековой карнавальной культуре, трансгрессивному переворачиванию смыслов и праздничной десакрализации святынь (поминая «силы ада» автор вполне точно следует данной традиции).

Другой регистр – скорее не черного юмора, а печальной и даже мрачноватой иронии – продемонстрирован в стихотворении Сергея Завразина. В сущности, излагая старый анекдот (или притчу), автор переносит его из сферы комического в сферу философского, делая своего рода «примером» д духе средневековых «Exempla».

Совершенно другой дискурсивный пласт подключается в стихотворении Светланы Кайгородовой. Сказочный параллельный миф, проступающий сквозь болезнь ребенка – при всей реалистической мотивации – делает мир зыбким, но в то же время и осмысленным. Метрически текст выбивается из общего ряда, что же до сентиментальности (вплоть до «умильности») интонации, то здесь, видимо, тот случай, когда она уместна.

Наконец, довольно сильно из общего ряда, но уже по всем параметрам, выбивается стихотворение Кати Желевой (которое я выделил как лучшее). Ассоциативная поэтика, соединение «детской» и «взрослой» оптик, обусловленное болезнью – все это делает лирическое «я» расщепленным, сложным, соответствующим нелинейности мышления современной культуры. При этом мотивировка остается вполне соотносимой с внетекстовой данностью, т.е. с пограничностью самого состояния болезни.



  ТОП-10 авторов
Лимонова Эвелина Александровна (г Санкт-Петербург ) [3845]
Бешкурова Жанна Александровна (г. Ставрополь) [3665]
Батуренко Арина Юрьевна (Украина, Днепропетровская обл, г Днепр ) [2880]
Туманов Владислав Леонидович (г Москва ) [2110]
Елена Ткаченко (Республика Крым, г. Симферополь) [1940]
Незамайков Григорий (Ярославская обл, Ростовский р-н, рп Семибратово) Посвящается врачу-хирургу "Соловьевки" Веденееву Юрию Михайловичу [640]
Demen Keaper (г Красноярск) [585]
Лысенко Светлана Александровна (г Курск ) [560]
Косенко Виктория (г.Воронеж) [545]
Чернова Ольга Вячеславовна (г. Вязьма) [545]


  Обсуждения