Юристы обнаружили в проекте Минздрава целый ряд правовых и организационных пробелов. Документ не согласует функции дневного стационара с предусмотренными видами медицинской помощи, урезает возможности терапевтов оказывать специализированную помощь и оставляет без нормативной опоры оснащение кабинетов неотложной помощи. Отдельные требования рискуют оказаться невыполнимыми к моменту вступления приказа в силу.
Грядущие изменения
Проект нового Порядка оказания терапевтической помощи взрослым, подготовленный Минздравом, нуждается в серьезной переработке. К такому выводу пришли медицинские юристы Алексей Панов, основатель портала Pravo-med.ru, и Дмитрий Гаганов, юрисконсульт Ассоциации организаторов здравоохранения в онкологии. Они направили в ведомство перечень замечаний к документу. Их обнародовал «Медвестник».
Разработчики предлагают масштабно обновить действующий приказ Минздрава № 923н от 15 ноября 2012 года, регулирующий оказание медицинской помощи взрослым по профилю «Терапия». Однако, как следует из юридического заключения, за новыми требованиями обнаруживаются несогласованность отдельных положений, пробелы в регулировании и нормы, способные осложнить работу медицинских организаций.
Оснащение по календарю
Одно из основных возражений касается сроков внедрения новых обязательных требований. Проект предусматривает оснащение врачебных рабочих мест автоматизированными системами, подключение к медицинским информационным системам (МИС), а также расширение перечней оборудования для терапевтических кабинетов, отделений и дневных стационаров.
При этом предполагается, что приказ начнет действовать уже с 1 января 2027 года. По оценке авторов обращения, отведенного времени может не хватить даже на техническое выполнение предписаний. Закупка оборудования группы А, его монтаж, ввод в эксплуатацию и интеграция с МИС занимают от четырех до восьми месяцев. В этот срок необходимо уложить и обязательные закупочные процедуры.
Юристы предлагают предусмотреть переходный период, иначе медицинские организации окажутся перед необходимостью исполнять требования, которые объективно невозможно реализовать к установленной дате.
Недостаток коммуникаций
Отдельная претензия относится к отсутствию четких правил взаимодействия между участниками терапевтической службы. И действующий порядок, и его новая редакция перечисляют врачей-терапевтов, участковых и цеховых терапевтов, врачей общей практики и профильных специалистов, которые должны работать во взаимосвязи.
Однако сам механизм такого взаимодействия документ не раскрывает: не определены его содержание, порядок оформления и нормативная основа.
В результате взаимодействие медработников остается декларацией, не связанной с конкретными процедурами направления пациента на консультацию, дополнительное обследование, лечение или перевод в специализированное отделение.
Это затрудняет оценку преемственности медицинской помощи при проведении внутреннего контроля качества.
Неотложная помощь без стандарта
Еще один правовой пробел касается кабинетов и отделений неотложной медицинской помощи. Пункт 10 проекта предусматривает их использование при внезапных острых заболеваниях и обострениях хронических патологий терапевтического профиля. Но обязательный перечень оснащения для таких подразделений не установлен ни в новой редакции, ни в действующем порядке.
Проблема не сводится к формальности: оснащение входит в число объектов лицензионной оценки. Следовательно, медицинским организациям необходимо понимать, какие именно требования им предстоит соблюдать и каким нормативным актом они будут закреплены.
Юристы настаивают на разработке соответствующего стандарта. В него, по их мнению, как минимум должны войти дефибриллятор, ручной дыхательный аппарат с масками и воздуховодами, аспиратор, кислородный ингалятор, пульсоксиметр и электрокардиограф с возможностью регистрации 12 отведений. Также необходимы анализатор глюкозы крови, укладки для помощи при анафилактическом шоке и экстренных состояниях, а также другие изделия, без которых невозможно полноценное оказание неотложной помощи.
Неясности обнаружены и в требованиях к палатам интенсивной терапии. Проект сохраняет их в составе терапевтических отделений, но одновременно исключает из стандарта оснащения ряд ключевых позиций. В новом перечне больше не указаны система подачи медицинских газов, медицинская консоль, прикроватный кардиомонитор, реанимационная кровать, набор для реанимации и специальный шкаф-укладка для помощи при неотложных состояниях.
Авторы обращения требуют объяснить причины такого сокращения и уточнить, сохранят ли перечисленное оборудование организации, в которых палаты интенсивной терапии уже функционируют.
Дневной стационар: функции отдельно, оборудование отдельно
Наиболее заметные противоречия юристы выявили в регулировании дневных стационаров. Проект пересматривает их оснащение, но не обеспечивает необходимого соответствия между техническими возможностями подразделений и перечнем возложенных на них задач.
Из стандарта исключен аспиратор, функциональная кровать заменена обычной кушеткой. В перечне также отсутствует дефибриллятор, а требования к хранению препаратов, подлежащих предметно-количественному учету, не определены. Все это происходит при сохранении возможности оказывать паллиативную помощь и проводить многочасовые инфузии.
Не менее существенный разрыв обнаруживается в описании функций дневного стационара. Перечень не приведен в соответствие с новыми видами медицинской помощи: в нем не отражены паллиативная помощь, обезболивание, медицинская реабилитация и экспертиза временной нетрудоспособности. Таким образом, отдельные виды деятельности предполагаются, но нормативное описание задач подразделения их не закрепляет.
Несогласованность затронула и оснащение терапевтических кабинетов. При сохранении диспансерного наблюдения и внедрении дистанционного контроля за пациентами с сахарным диабетом из перечня исключены глюкометр и пикфлоуметр. Не предусмотрен и холодильник, хотя за кабинетом остается функция вакцинации.
Для юристов это не просто вопрос комплектования помещений. Требования к оборудованию должны соответствовать реальному объему медицинской помощи, иначе медицинские организации столкнутся с неопределенностью при организации работы и прохождении лицензионных процедур.
Терапевтам сужают полномочия
Отдельный блок замечаний касается изменения роли врачей-терапевтов. Новая редакция, по оценке авторов обращения, ограничивает их возможности оказывать специализированную медицинскую помощь. При этом действующие лицензионные правила позволяют медицинским организациям заявлять работы по кардиологии, гастроэнтерологии, эндокринологии и другим направлениям.
Юристы предлагают прямо предусмотреть возможность оказания высокотехнологичной медицинской помощи врачами-специалистами по профилю заболевания пациента, в том числе терапевтами. Иначе новые положения могут вступить в противоречие с уже сложившейся практикой лицензирования и организации медицинской деятельности.
Вопросы вызывает и пункт 15 проекта. Из него исключены конкретные основания для направления пациентов в федеральные медицинские организации (ФМО). Вместо перечня таких случаев разработчики оставляют общую формулировку — «при наличии медицинских показаний».
По мнению экспертов, такая замена снижает определенность правил маршрутизации пациентов. Они предлагают сохранить действующие основания направления в ФМО, а также дополнить документ нормой о возможности оказания высокотехнологичной помощи профильными специалистами, включая врачей-терапевтов.
Дистанционное наблюдение без алгоритма действий
Недостаточно проработанным юристы считают и положение о дистанционном наблюдении за пациентами с артериальной гипертензией и сахарным диабетом. Пункт 21 проекта не устанавливает, по каким критериям пациента включают в такую систему, и кто принимает соответствующее решение. Не определены пороговые значения контролируемых показателей, сроки и алгоритмы реакции медицинского работника на отклонения от нормы.
В частности, документ не объясняет, при каких обстоятельствах необходимо вызывать скорую медицинскую помощь. Не разграничены дистанционное и диспансерное наблюдение, отсутствуют требования к регистрации используемых медицинских изделий и передаче сведений в Единую государственную информационную систему в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ).
Юристы предлагают закрепить, что дистанционный контроль осуществляется по медицинским показаниям, установленным лечащим врачом, и только при наличии информированного добровольного согласия пациента. Для каждого больного должны определяться индивидуальные пороговые значения показателей, а также сроки и порядок действий медработника при их отклонении, включая алгоритм вызова скорой помощи.
При этом дистанционное наблюдение, подчеркивают авторы обращения, не должно подменять очные осмотры, предусмотренные порядком проведения диспансерного наблюдения за взрослыми.
Платные услуги — без ущерба бесплатным
Наконец, эксперты предлагают дополнить проект прямым запретом на практику, при которой оказание платных медицинских услуг сокращает доступность бесплатной помощи. В документе, по их мнению, необходимо закрепить, что предоставление услуг за счет средств пациентов не должно приводить к уменьшению объемов медицинской помощи по программе государственных гарантий или увеличению сроков ее ожидания.
В завершение обращения Панов и Гаганов просят Минздрав учесть представленные замечания и провести антикоррупционную экспертизу проекта. Особое внимание они предлагают уделить оценочным формулировкам и положениям, допускающим равнозначные альтернативы при оснащении медицинских подразделений.
По существу, претензии юристов сводятся к тому, что проект устанавливает новые обязанности для медицинских организаций, но не везде определяет механизмы их исполнения. Особенно наглядно это проявляется в положении о дневном стационаре: заявленные возможности подразделения, его оснащение и нормативно перечисленные функции не образуют единой системы. Без устранения этих противоречий обновленный порядок рискует не столько модернизировать терапевтическую службу, сколько добавить ей лицензионных и организационных проблем.