Накануне отмечаемого сегодня в России Дня народного единства президент встретился с представителями Общественной палаты страны. Разговор начался с поздравления и коснулся многих волнующих людей вопросам современного развития государства. Публикуем тезисы выступления Владимира Путина (по стенограмме).
Что такое 400 лет для России?
Этот праздник приурочен к событиям, которые произошли относительно недавно – каких-то четыреста с небольшим лет назад. Что такое 400 лет – это на протяжении пяти-шести поколений, быстро очень время летит. Пять-шесть поколений всего-то, а как много за это время произошло событий в истории нашей страны, и на всех её переломных этапах всегда единство народа было ключевой составляющей выхода России на новые рубежи.
Так было всегда. Давайте вспомним то, что происходило во времена, скажем, Александра Невского. Ведь он ездил в Орду, кланялся ордынским ханам, получал ярлык на княжение в том числе и прежде всего для того, чтобы эффективно противостоять нашествию Запада. Почему? Потому что ордынцы вели себя нагло, жестоко, но они не затрагивали главного – нашего языка, традиций, культуры, на что претендовали западные завоеватели. И это – самое главное, потому что если разрушается культура, и традиции, и история народа, то народ постепенно начинает исчезать как этнос, растворяться, как снег поздней весной.
Почему мы так почитаем Александра Невского как святого? Именно за этот выбор. Он думал о том, чтобы сохранить русский народ, а затем и все народы, проживающие на территории нашей огромной страны.
Во многом то же самое происходит и сегодня, когда мы говорим о том, что мы защищаем свои ценности морально-нравственные, свою историю, свою культуру, свой язык, в том числе и помогая это сделать нашим братьям и сёстрам на Донбассе и в Новороссии. В этом ключ происходящих сегодня событий.
Фото: Михаил Метцель, ТАСС
Как по России ударили санкции?
Вы знаете, чем мы будем сильнее в экономическом плане, в военном, во внутриполитическом, тем меньше будет желания кого бы то ни было откуда бы ни было нас исключать.
Поисключали нас, от чего-то отказались, от наших энергоносителей отказались. И что, какой результат? У нас в этом году рост ВВП будет 2,8–2,9, а то и три процента, а в ведущих экономиках Европы – минус, небольшой, но минус. И они страдают, реально проблемы возникают. Мы не радуемся этому, но просто констатируем сам факт.
И в военном плане тоже: «Надо победить Россию на поле боя». Теперь уже по-другому поют, по-другому говорят. Это не значит, что мы должны вести себя агрессивно. Это значит, что мы должны быть во всех смыслах этого слова суверенными, независимыми.
Это значит, что экономика и реальное производство, которое должно быть связано с мировым хозяйством, – безусловно, по-другому в современном мире не бывает, но она [экономика] должна по ключевым компонентам [быть] самодостаточной, такой, которая позволяет стране не только выживать, но и идти вперёд.
Вот когда мы превращаемся с вами сейчас в такую страну, где у нас в структуре роста экономики 43 процента уже, – это перерабатывающее производство, когда мы перестаём [быть такими] – как нам когда-то говорили, тыкали пальцем, что мы «бензоколонка», а не экономика, – когда всё это меняется, когда мы становимся самодостаточными, тогда будет меньше желающих исключать нас из каких-то организаций, а будет всё больше и больше желающих извиниться и пригласить к совместной работе по самым различным направлениям деятельности.
Поэтому нам нужно сосредоточиться на внутренней повестке, решать стоящие перед нами задачи, идти вперёд, развиваться, укреплять демографию и, конечно, укрепляться внутриполитически.
Поэтому этот праздник – праздник народного единства, – он как нельзя кстати. Это один из ключевых элементов.
Фото: www.kremlin.ru
О братской Украине и минских соглашениях
Мы все хорошо знаем – это факты истории, – что все южнорусские земли были переданы при формировании советской Украины в период создания СССР.
Не было же никакой Украины в составе империи, были области, а сама она в XVI веке пришла, Украина, состояла из трёх областей: Киев и Киевская область, Житомир, Чернигов – вот и всё. Это пришло из Речи Посполитой, из Польши добровольно. У нас в архивах лежит – я уже говорил об этом – письмо: мы, русские православные люди, обращаемся в Москву, к царю и так далее. Пытаясь отстоять свои права, с тем же самым обращались в Варшаву: мы, русские православные люди, просим сохранить то-то, требуем и так далее.
Потом произошло то, что произошло. Начали формировать Советский Союз и сформировали огромную Украину, и прежде всего и в значительной степени за счёт южнорусских земель – всё Причерноморье и так далее, хотя все эти города, как известно, были основаны Екатериной II после серии войн с Османской империей.
Хорошо, так случилось, современная Россия с этим смирилась после распада Советского Союза. Но когда начали истреблять всё русское там – это, конечно, запредельные вещи. А в конце концов объявили, что русские являются не коренной нацией на этих землях – это вообще полный беспредел, понимаете? А параллельно ещё начали истреблять русских на Донбассе – под аплодисменты Запада.
Как выяснилось, подписав с нами так называемые минские соглашения по мирному урегулированию, – не собирались и выполнять, как выяснилось позже, а более того, отказались вообще публично выполнять. Да ещё всю эту территорию начали тащить в НАТО – нагло, не обращая внимания ни на какие наши протесты, не обращая внимания на нашу позицию, как будто нас вообще не существует. Вот что лежит в центре конфликта, который происходит сегодня. Вот что является причиной этого конфликта.
Конечно, если бы у нас складывались отношения с братской Украиной – я и сейчас говорю «с братской», имея в виду, что этнический состав-то у нас братский в прямом смысле этого слова – нормально, по-современному, доброжелательно, в голову бы никому не приходило совершать действия, например, связанные с Крымом.
Как? Если бы там было всё хорошо, если бы к русским людям, к русскому языку, культуре относились нормально, не было бы этих государственных переворотов, разве бы в голову кому-нибудь в России пришло действовать в Крыму том же так, как мы действовали? Конечно, нет, надо же было людей защищать от этой мрази нацистской. Как нам поступить-то? Они просто поставили нас перед выбором, в рамках которого мы не могли сделать ничего другого, кроме как встать на защиту людей, там проживающих. То же самое потом с Донбассом пошло и с Новороссией.
Конечно, нам нужно сделать всё для того, чтобы вхождение этих территорий было плавным, естественным и чтобы люди как можно быстрее почувствовали результат.
Фото: Сергей Гунеев, РИА «Новости»
Ещё раз о коррупции
Вы знаете, у нас и в России много проблем. Мы в России – да и во всём мире [борются] – боремся с коррупцией. Но то, как жила Украина в рамках украинской коррупции, такого в мире нет, я вас уверяю. В мире нет! Можете мне поверить, я же общался плотно с бывшими руководителями. «Ставка» на всё: на голос в Верховном суде, на голос в Конституционном суде. «Ставка»! Причём, когда мы обсуждали, что сделать: «Это мы решим, это будет стоить столько-то». Это мне говорили первые лица государства. У меня просто челюсть отваливалась. Я говорю: «Что, у вас вот так?» – «Ну да, у нас вот так».
Сейчас говорят, оружие появляется на Ближнем Востоке с Украины. Конечно, появляется. Продают потому что. И талибам продают, а оттуда идёт куда угодно дальше. Всё продаётся и покупается.
Я не случайно это говорю. Потому что люди и в Новороссии, и на Донбассе жили в таких условиях, там всё этим пропитано. Нам нужно с уважением к обществу, к тем людям, которые проживают, спокойно внедрять наши стандарты. Конечно, повторяю, у нас у самих этих проблем хватает. Но просто уровень совсем разный. Там эта коррупция фактически узаконена. Почему американцы пытаются бороться с этой коррупцией и ничего не получается? Я думаю, что не получится. Они сейчас задумали смену элит – и экономических, и политических. Всё будет то же самое.
А у нас так не должно быть. Да, проблемы есть, но мы должны их вместе преодолевать и внедрять постепенно, в том числе правовые стандарты российские – так, как мы это постепенно делали в Крыму. Это непросто сделать. Также переходить на российскую нормативную базу непросто. Но мы постепенно будем это делать и делаем уже.
Фото: www.kremlin.ru
Новые территории – новые возможности
У нас есть программа развития этих территорий, и средства выделены значительные.
Что бы я хотел сказать всем гражданам России – которые проживают и на новых территориях, как мы сейчас говорим, и на тех территориях, которые составляют основу Российской Федерации. Мы, конечно, все в любой части вправе ожидать от государства того, что оно будет действовать эффективно и люди будут видеть результаты работы страны.
Но это должна быть дорога с двусторонним движением. И люди тоже должны понимать, все, в том числе и на новых территориях, что, конечно, надо, нужно, и они вправе ожидать результатов, но вместе надо работать, чтобы страна в целом активно развивалась в нужном направлении и теми темпами, на которые мы рассчитываем. То есть нужна совместная эффективная работа.
Что касается новых территорий, то, конечно, здесь есть уникальная возможность. Там же всё в таком совсем тяжёлом состоянии находится.
Мне вчера Сергей Владиленович [Кириенко] рассказывал: в библиотеку приехал, там женщины сидят, гладят новые поступления книжек, и слезы текут. Я говорю: отчего? Он говорит: не было никогда такого. Просто люди живут этой работой, они любят её, посвятили этому всю свою жизнь. Давно к ним не было такого отношения, и для них это странно до слёз. Это не придуманная история.
Поэтому, конечно, нужно сделать всё, чтобы ответить ожиданиям таких людей, и мы будем это делать. В этом смысле всё, что касается так называемых креативных индустрий, малого и среднего бизнеса, который занимается этим, – это чрезвычайно важно для всей страны и для этих территорий тем более, потому что они наполнены смыслом. Разумеется, попробуем сделать так.
Фото: www.kremlin.ru
«Если бы Вы знали, как всё это будет, Вы бы приняли это решение 24 февраля о начале СВО или нет?»
У нас другого выбора не было. Потому что перед тем, как принять решение расчехлить автомат, нужно подумать, а можно ли без этого обойтись. Нет, к сожалению, этого нельзя было сделать. Почему? Потому что на нас уже напали.
Вы же сейчас говорили о том, что это наши как бы новые, но старые территории, наши исторические территории, люди там проживали, на этих территориях, наши. Все последующие события показали – они считали себя частью России изначально, но на них напали в 2014 году.
Сначала на Крым попытались напасть, а потом на Донбасс. И мы восемь лет шли к тому, чтобы урегулировать эту ситуацию мирными средствами. В конце концов нам сказали: не будем мирными средствами. Они же отказались от этого, отказались публично: не будем, сказали, нам не нравятся минские соглашения. А что будем – будем дальше долбить, не переставая? Надо было когда-то предпринять действия, направленные на то, чтобы положить этому конец. Мы к этому и стремимся. Этим всё и продиктовано.
Религии и межконфессиональные отношения в стране
Что касается мечетей, храмов, синагог, дацанов и так далее, у нас в новейшее российское время построено столько подобных учреждений, сколько никогда в советское время не строилось.
Восемь тысяч мечетей по всей стране. Честно говоря, когда я со своими друзьями и коллегами разговариваю, скажем, из арабских стран, они даже не верят: «Сколько?!» Я говорю: тысячи, восемь тысяч. Они даже не верят этим цифрам… Ну, верят, конечно, когда я говорю. (Смех.) Но в целом это выглядит, конечно, фантастически просто.
Тем не менее этот процесс продолжается, и он будет продолжаться для всех наших традиционных конфессий прежде всего, потому что это то, где люди получают духовную поддержку. Это важно для государства, мы будем это поддерживать.
О недавних погромах в Махачкале
Что касается этих событий в Махачкале. Знаете, легко вбросить искру, очень легко, конечно, на фоне происходящих ужасов там [в секторе Газа] это легко сделать. Потому что, как я уже и говорил на встрече с коллегами при проведении Совета Безопасности, когда смотришь на страдающих окровавленных детей – и кулаки сжимаются, и слёзы на глазах наворачиваются. Это, мне кажется, реакция любого нормального человека. Если такой реакции нет, то у человека сердца нет, оно каменное просто.
Но мы, конечно, при этом должны с ясной головой воспринимать все эти происходящие события, понимать, где корень зла, откуда это идёт. Конечно, что, таты, что ли, виноваты в том, что происходит? Таты, кстати, – коренной народ на Кавказе. Горские евреи жили там сколько? Сотни лет, может, тысячу лет, и живут там. Поэтому надо просто понимать, что происходит.
А вбрасывают, конечно, мы же знаем, через соцсети, вбрасывали люди, которые живут за границей, в том числе на Украине сидят.
В этой связи, конечно, меня удивляет позиция заокеанских «деятелей»: они вроде бы как поддерживают евреев Израиля, а руками своей агентуры с Украины пытаются организовать у нас еврейские погромы. Просто невероятное свинство. И это уже не двойные стандарты, даже не знаю, как это назвать, извращение сознания какого-то. Это говорит о том, что на самом деле они преследуют скорее всего свои собственные интересы, чем интересы каких-то третьих народов и третьих стран, а в данном случае – интерес борьбы с Россией и раскачки России изнутри. В нашей многонациональной стране это абсолютно недопустимо.
Что касается ребят с Кавказа, которые воюют в зоне специальной военной операции, их много, и воюют они отлично, героически. Более того, выходцы с Кавказа не просто воюют на рядовых должностях, они, поверьте мне, я знаю, что я говорю, занимают высшие командные должности в Российской армии прямо в зоне проведения операции и воюют блестяще.
То, что произошло, то произошло. Реакция духовенства была быстрой, убедительной. Я хочу вас за это поблагодарить. Тем более для Дагестана, любимого мною Дагестана, это не какая-то главная тенденция, это событие, на которое мы должны обратить внимание и должным образом в соответствии с российскими законами отреагировать. Мы это сделаем, конечно.
Фото: www.kremlin.ru
О нынешней демографической ситуации в России
Понятно, с чем у нас провалы связаны, много раз уже об этом говорили. У нас в 1943 году был такой же провал, как в 1991-м, по демографии, по рождаемости: количество рождённых у нас было что в 1943 году, что в 1991-м. Это так население страны восприняло развал Советского Союза – горизонт планирования семьи сразу уменьшился.
Первое, что хотел бы сказать. Конечно, проблема абортов острая. Вопрос, что с этим делать. Запрещать продавать препараты, прерывающие беременность? Или улучшать социально-экономическое положение в стране, повышать уровень благосостояния, реальных заработных плат, социального обслуживания, помощи молодым семьям по приобретению жилья, помощи по другим направлениям, [уровень] материальной помощи молодым студенческим семьям? Очень много разных направлений деятельности по поддержке материнства и детства. Чрезвычайно важная вещь.
В целом – я думаю, всё-таки государство за последние годы очень многое сделало для поддержки семей с детьми.
Я согласен в том, что нужно постоянно уделять этому внимание, не останавливаться на том, что сделано, реагировать на реалии нашей жизни. Нужно делать это ежедневно, каждый день об этом думать и генерировать новые и новые соображения.
Нужна стратегия по безопасности в области демографии? Надо подумать. Всё, что государство делает, – это и есть стратегия. Конечно, нужно это концентрировать где-то, но Правительство и концентрирует в социальном блоке.
Тем не менее всё равно ещё раз вместе с коллегами подумаю, потому что вопрос чрезвычайно важный для будущего нашего государства. Это один из ключевых вопросов.
О многодетных семьях
Когда я встречаюсь с многодетными семьями, знаете, что бросается в глаза? Чтобы никого не обидеть, конечно, – мы исходим из того, что мы все хорошие люди, но многодетные семьи, родители, отличаются, просто поверьте, особой добротой. Это, что называется, очевидная вещь, в глаза бросается.
Мама – это понятно, само собой. Особенно меня всегда удивляют, честно, – у нас камеры работают и вроде по-семейному не скажешь, тем не менее говорю то, что думаю, – меня папы всё время удивляют. Честное слово. Понимаете, такие добрые, спокойные, уверенные в себе люди, доброжелательно, мягко относящиеся к своим детям. Это какой-то своеобразный стиль у отцов больших, многодетных семей. Дети – это, конечно, особое счастье. Я искренне желаю многодетным семьям всего самого доброго.
Фото: Михаил Метцель, ТАСС