Бывший руководитель отдела по расследованию ятрогенных преступлений (связанных с медиками) Главного следственного управления Дмитрий Зинин выступил с докладом на форуме «Региональное здравоохранение – 2023». Как сообщает телеграм-канал «Медицинская Россия«, эксперт представил статистику по уголовным делам против врачей.
Дмитрий Зинин также объяснил, почему у следователей отсутствует личная заинтересованность во врачебных делах, высказался против предоставления медицинскому сообществу возможности самостоятельно определять виновность медработников, а также назвал «агрессивную некомпетентность» пациентов одной из причин конфликта с врачами.
Количество уголовных дел в отношении врачей снизилось в 2022-м году по сравнению с 2021-м. В 2022 году в СК было направлено 5746 обращений и возбуждено 1860 «врачебных» уголовных дел. Из них только десятая часть — 174 — направлена в суд. Обвинения предъявлены 193 медработникам, из которых 19 получили оправдательный приговор.
Чаще всего уголовные дела на врачей возбуждались по статье причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения профессиональных обязанностей (ч. 2 ст. 109 УК РФ) — 1396 случаев. Еще одна частая статья — ч. 1 ст. 238 УК РФ: оказание медицинских услуг, не отвечающих требованиям безопасности (138 уголовных дел). На третьем месте — халатность, повлекшая по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью или смерть человека (ч. 2 ст. 293) — 57 случаев.
Зинин отметил, что конфликты между пациентами и врачами нередко возникают из-за модели отношений «продавец-покупатель».
«Именно коммерциализация отечественной медицины напрямую способствовала изменению менталитета врачей, ставших поставщиками медицинских услуг, и пациентов, ставших клиентами или покупателями», — отметил эксперт.
Кроме спорных реформ здравоохранения и изменения системы медобразования ключевыми причинами конфликтов Зинин назвал возможность легкого доступа для пациентов и их родственников к медицинской информации разного качества; а также помимо низкой квалификации и этико-правовой культуры врачей, агрессивную некомпетентность пациентов.
Зинин подчеркнул, что из-за неумения врача общаться с пациентами конфликты происходят чаще, чем из-за конкретного ущерба здоровью пациента.
«Неспособность создания доверительных отношений врач скрывает демонстрацией своего опыта и умения и отсутствием времени, а также вольной трактовкой того, что медицинская помощь не равна медицинской услуге», — объяснил Зинин.
Эксперт отметил, что гасить конфликты в начальной стадии поможет повышение уровня правового сознания и морально-этической подготовленности медиков.
Кроме того, Зинин подчеркнул, что сейчас медицинское сообщество в лице профсоюзных лидеров «отрицает возможность совершения ятрогенных преступлений, как умышленно, так и по неосторожности», в том числе высказывая мнение о необходимости декриминализации врачебной деятельности.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
— Вопреки заблуждениям у следователей нет никакой заинтересованности во «врачебных делах». Эти дела одни из самых сложных. Провести качественное расследование непросто: определиться с наличием либо отсутствием состава преступления, собрать доказательства, назначить и провести довольно сложную комиссионно-судебную медицинскую экспертизу, возможно, потом повторную и дополнительную, и не одну, допрашивать свидетелей из числа медицинских работников, читать специальную литературу, — цитирует слова Дмитрия Зинина «Медицинская Россия». — Следователь, как любой нормальный сотрудник, не ищет себе дополнительной и тем более сложной работы…
При этом следует понимать, что именно роль следователя в любом деле является основной, даже с учетом того, что вывод о виновности или невиновности медработника следует из заключения судебно-медицинской экспертизы. СМЭ отвечает на вопросы, поставленные следователем. И выводы делает на основе собранных следователем доказательств — полно собранной меддокументации, показаний свидетелей и других. А после получения результатов комиссионной СМЭ часто допрашиваются эксперты, здесь тоже нужны специальные познания.
В ряде случаев пациенты обращаются в Следственный комитет, желая добиться материальной компенсации или иных негативных последствий в отношении врача. Чаще уголовно-правовыми методами ничего подобного добиться не получается.
В тоже время, обращение может повлечь за собой, например, проведение бесплатной судебно-медицинской экспертизы. Если дефекты оказания медпомощи будут установлены, пациент или его родственники смогут обратиться в суд за взысканием моральной компенсации. И шанс получить ее довольно высок — большинство исков удовлетворяется, хотя чаще частично.
Тем не менее, распространенное сейчас понятие «пациентский экстремизм» мне не очень нравится — оно больше медийное, обывательское. Все-таки направление жалоб в Следственный комитет это одна из форм отстаивания гражданами своих прав и законных интересов. Но с каким умыслом направляются эти жалобы? Порой это вопрос.
Я не разделяю мнение о том, что врачебное сообщество должно разбирать свои проблемы внутри себя. Думаю, что врач, как и представитель любой другой компетенции, может совершить и порой совершает преступления. И проблема не в том, кто именно должен разбираться с врачебными ошибками, а в понимании самой сути преступлений и их профилактировании. Замыкать проблему внутри профессионального сообщества недопустимо. Нужно вдумчиво, комплексно, спокойно решать ее совместными усилиями.