ТРЕНДЫ: Минздрав и ФФОМС предлагают удешевить тарифы медпомощи, если при диагностике используются ИИ-сервисы

Но алгоритм не имеет правового статуса, не отвечает за ошибочный диагноз и не несет ответственности перед пациентом. Решение по-прежнему принимает врач — ему же придется отвечать за последствия. Медицинский аналитик Артём Зуев считает идею снижения тарифов юридически несостоятельной и предупреждает: экономия на технологиях может обернуться прежде всего сокращением рядовых медиков.

Экономия по секундомеру

Минздрав России и ФФОМС рекомендуют уменьшать тарифы ОМС на медицинскую помощь, если заболевание выявлено с использованием искусственного интеллекта. Такая позиция изложена в методическом письме от 20 февраля 2026 года. Логика авторов проста: машина выполняет часть работы быстрее человека, следовательно, оплачивать ее следует дешевле.

Заместитель председателя ФФОМС Наталья Царёва приводит в пример маммографию. Врач тратит на изучение снимка 7–8 минут, тогда как компьютер обрабатывает изображение за секунды. Результаты становятся доступны специалисту и пациенту в тот же день, а иногда — за считаные минуты. По мнению Царёвой, сокращение трудозатрат не соответствует росту расходов на программное обеспечение.

Однако скорость работы алгоритма сама по себе не доказывает, что медицинская помощь должна стоить меньше. В такой системе расчетов есть и еще одна проблема: медицинскую технологию превращают в повод урезать оплату за работу учреждения, хотя ее внедрение предполагает дополнительные затраты.

Организатор здравоохранения и медицинский аналитик Артём Зуев в комментарии «Медицинской России» обращает внимание на базовое противоречие инициативы: искусственный интеллект задумывался как помощник специалиста, а теперь его эффективность предлагают использовать против самого врача.

Инструмент не отвечает за диагноз

«Сразу говорилось о том, что ИИ не заменяет врача, а является дополнительным инструментом. Это всё равно что выдать врачу УЗИ-аппарат: можно тем самым снизить тариф, потому что УЗИ экономит время», — отмечает эксперт.

В этом сравнении заключена главная юридическая проблема. ИИ сегодня не является субъектом права: он не оказывает медицинскую помощь самостоятельно в правовом смысле и не несет ответственности за принятые решения. Услугу оказывает медицинская организация, а окончательный диагноз ставит врач, который должен оценить результат работы алгоритма с учетом клинической картины и остальных обследований.

Поэтому снижение тарифа именно за применение ИИ выглядит юридически безграмотной конструкцией. Технология остается инструментом, а ответственность не перемещается вслед за ней от человека к программе. Даже если заключение подготовила машина, разбираться с последствиями ошибки придется медицинскому работнику.

«ИИ в тюрьму не посадят, а врача — да», — резюмирует Зуев.

ИИ придется вписывать в историю каждого пациента

Есть и практическая сторона вопроса: прежде чем увязывать тариф с использованием алгоритма, необходимо достоверно установить, когда именно он применялся. По словам эксперта, для этого потребуется обязательная фиксация таких случаев в медицинской документации:

«Любая запись с применением ИИ должна иметь обязательную пометку, которая проставляется автоматически через ЕГИСЗ — Единую государственную информационную систему здравоохранения, в МИС, РЭМД и СЭМД. Где-то это, скорее всего, появится скоро».

Такая отметка должна сопровождать каждую соответствующую запись о пациенте, чтобы следующий специалист понимал, какую часть исследования выполнил алгоритм, а какую — врач. Без формализованного учета применение ИИ невозможно надежно связать с расчетом стоимости медицинской помощи.

Но даже техническая фиксация не снимает главного вопроса: почему использование дополнительного инструмента должно становиться основанием для уменьшения оплаты? Если алгоритм помогает быстрее обработать снимок, он не отменяет необходимость врачебной проверки, оценки клинических данных и принятия решения о лечении.

Экономия на врачах

Впрочем, учреждения могут действительно получить финансовую выгоду от внедрения ИИ — за счет увеличения пропускной способности и сокращения потребности в персонале. Именно здесь, полагает Зуев, обнаруживается наиболее вероятный адресат реформы — не медицинская организация, а рядовой врач:

«Медицинское учреждение вряд ли останется в убытке. Убытки понесут обычные врачи: их просто частично заменят искусственным интеллектом… Чтобы обследовать 100 пациентов в месяц, нужно 7 врачей и 7 зарплат. Один ИИ справится с тем же объёмом и обойдётся учреждению примерно в 7 раз дешевле. Значит, при хорошем раскладе один врач останется с прежней зарплатой, а шестеро окажутся без работы. Если оставить всех семерых плюс ИИ, доход врачей кратно уменьшится. Что, на мой взгляд, не совсем социально правильно и верно».

У этой модели два сценария, и оба не обещают медикам ничего хорошего: штат сокращается либо прежнее число сотрудников делит работу с алгоритмом, но получает меньше за свой труд. При этом учреждение может увеличить объем обследований и быстрее пропускать пациентов через диагностический этап.

Оптимистичный вариант внедрения предполагает другое распределение нагрузки: машина берет на себя типовые задачи, а врач концентрируется на случаях, где требуется сложная клиническая оценка:

«Из 50 пациентов сложная диагностика, по типу „доктора Хауса“, нужна 3–5%. Именно их будет отсеивать ИИ, а врач получит время на тех, кому действительно нужна квалифицированная работа».

Но эксперт сомневается, что внедрение технологий пройдет без сокращений. По его наблюдениям, аналогичный процесс уже идет в IT, где один алгоритм способен заменить до десяти программистов, оставив человеку роль оператора.

В медицине в группе риска оказываются рентгенологи, врачи ультразвуковой диагностики, специалисты лабораторной диагностики и участковые терапевты первичного звена. ИИ способен ускорить обработку данных и помочь справиться с кадровым дефицитом, однако скорость работы еще не гарантирует улучшения качества лечения. Даже точный диагноз не подменяет врача, от которого зависят дальнейшая тактика и результат терапии.

Предложение Минздрава и ФФОМС подается как попытка привести тарифы в соответствие с реальными затратами. Но пока правовой статус ИИ не дает оснований переносить на него ответственность за медицинское решение, а порядок учета его применения только предстоит закрепить, снижение оплаты выглядит не экономией на технологии, а способом перераспределить расходы.

Алгоритм ускорит диагностику, учреждение может выиграть на производительности, но отвечать за ошибку и расплачиваться за внедрение ИИ по-прежнему будет врач.

 

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ТРЕНДЫ: ВИЧ-рекорды России — вирус выходит из групп риска и поражает больницы

Related posts

ГОСДУМА: медицинских страховщиков снова пытаются выставить за дверь ОМС — но дверь опять закрыта

ОПРОС: запрет «дистанта» отложил повышение квалификации для 65% врачей

КОНТР-ТЕЗА: «Люди не должны страдать, ожидая необходимую медицинскую помощь неопределённое время!» — Алексей Куринный об отказе Госдумы установить предельные сроки оказания пациентам бесплатной ВМП