Сведения о пациенте доверены сотрудникам для работы; любопытство окружающих не даёт права ими делиться.
В маленьком городе жила почтальонка Аглая. Она знала больше местных новостей, чем редактор газеты, но её преимущество заключалось в том, что газета выходила дважды в неделю, а Аглая молчала ежедневно.
Соседки считали эту особенность характера обидной. Человек носил по городу столько конвертов и возвращался домой без единого полезного сообщения.
— Хотя бы скажи, кому часто пишут, — просили они.
— Тем, кто получает письма.
Ответ был точен и совершенно непригоден для беседы.
Однажды на почту приняли молодого помощника. Он был общителен, любил смешные истории и быстро понял, что служба обеспечивает материалом лучше любого писателя. Содержимого конвертов он не читал. Считал себя порядочным человеком.
За обедом помощник рассказал, что один весьма известный горожанин каждую неделю получает письма из одного и того же медицинского учреждения.
— Имени не назову, — предупредил он. — Я тайну хранить умею. Скажу только, что у него зелёные ворота и собака с перебинтованным ухом.
К вечеру тайну знали на трёх улицах. На четвёртой её уже уточнили: учреждение оказалось неправильным, диагноз — достоверным по мнению пересказчика, а прогноз — таким, после которого впору распродавать имущество.
Через два дня человек с зелёными воротами пришёл на почту. Он не кричал. Попросил поговорить с начальником и объяснил, что письма касались его родственника. Подробностей сообщать не стал. Сказал только, что теперь его семья вынуждена отвечать на вопросы, которые никого не касаются.
Помощник покраснел.
— Я же без фамилии.
— Собаку все знают, — ответил посетитель.
После его ухода Аглая положила перед помощником пустой конверт.
— Напиши, что произошло.
Он написал: «По неосторожности сообщил посторонним отдельные сведения».
Аглая прочитала и вернула лист.
— Попробуй так, чтобы было понятно тому, кому теперь не дают спокойно выйти из дома.
Помощник долго смотрел на бумагу. Потом написал проще: «Я рассказал чужое, чтобы со мной было интереснее обедать».
Это предложение оказалось гораздо тяжелее первого.
Он извинился перед семьёй. Попросил тех, кто слышал рассказ, не распространять его. Сделал всё, что мог, но остановить уже разошедшуюся историю полностью не получилось. Одни пересказывали прежнюю версию, другие — опровержение, третьи решили, что опровержение подтверждает особенно страшную правду.
Спустя несколько недель соседка спросила Аглаю, почему та так строго относится к пустякам. Ведь помощник никому не желал зла.
— Я тоже не желаю тебе дождя, — ответила Аглая. — Но если вынесу твою постель на улицу, добрые намерения не высушат простыню.
Врачебная тайна часто начинается разрушаться с похожего «безобидного» разговора. Кто приходил, у какого кабинета ждал, с кем был, что спросил по телефону. Фамилию могут не назвать, но оставить должность, обстоятельства и несколько узнаваемых деталей. Для знакомых пациента этого бывает достаточно.
Молчать об этом обязан не только врач. Сведения становятся известны администратору, бухгалтеру, техническому сотруднику. Доступ к ним возникает из рабочей необходимости, а не из права развлекать ими друзей. Любопытство родственника или знакомого само по себе ничего здесь не меняет.
Если информация нужна для помощи пациенту, ей место в установленном рабочем обмене с теми, кому она необходима. В коридорном разговоре, домашнем пересказе и случайном чате она оказывается уже по другой причине.
Помощник со временем стал хорошим почтальоном. Историй у него по-прежнему хватало, но теперь он рассказывал главным образом о собственных приключениях. Оказалось, человеку вполне достаточно своих нелепостей, чтобы прослыть интересным собеседником.
Аглая однажды доверила ему свою сумку. Это было важнее официальной похвалы. Он уже понимал: ему вручают чужие письма, а не запас тем для разговора.