Госсектор сокращает число прерываний беременности под неформальным административным давлением, а пациентки уходят в коммерческие клиники. На этом фоне все острее встает вопрос: может ли государственная больница фактически отказаться от процедуры, право на которую закреплено законом?
Государство снижает обороты
Медикаментозные аборты в России в ряде регионов уходят из государственных клиник в частные. Это следует из статистики Росздравнадзора, представленной руководителем службы Аллой Самойловой на Юбилейном общероссийском научно-практическом семинаре по вопросам репродуктивного потенциала страны. Данные обнародовали «Ведомости».
Так, в Ярославской области в 2025 году частные клиники обеспечили 77% официального выбытия мифепристона и 76% мизопростола (эти препараты используют при медикаментозном прерывании беременности). В 2023 году их доля составляла 61% и 68% соответственно. Сходная картина наблюдается в Белгородской, Астраханской и других областях.
При этом сам рынок таких медикаментов сокращается. В 2025 году в России реализовали 1,3 млн таблеток мизопростола и 663 036 таблеток мифепристона — на 16% и 18% меньше, чем в 2023 году. В среднем же частный сектор обеспечил 46% выбытия обоих препаратов, сохранив примерно ту же долю, что и двумя годами ранее.
Между тем, количество медикаментозных абортов в стране сократилось почти на 20%, до 66 477 процедур, сообщила замминистра здравоохранения Евгения Котова.
Устный приказ вместо запрета
Сокращение госсектора происходит не только за счет новых требований. В некоторых регионах государственным клиникам устно предписывают уменьшать число абортов, вплоть до неформального отказа от процедуры, утверждает ведущий эксперт «Актион медицины» Наталья Журавлева.
Формального запрета нет — административное давление остается за пределами официальных документов. Но для пациентки результат может оказаться тем же: получить процедуру в государственной клинике становится сложнее.
Особенно жестко работает фактор времени. Женщина, ограниченная сроками проведения процедуры, не может бесконечно искать место. Если государственная клиника отказывает или затягивает процесс, она обращается туда, где услугу готовы оказать быстрее, то есть в частный сектор.
При этом коммерческим клиникам, по словам Журавлевой, предлагают «в абсолютно добровольном порядке» отказаться от лицензии на аборты. Однако частный сектор не встроен в административную вертикаль и не ориентируется на «плановые показатели» демографии. Поэтому часть клиник продолжает работать.
Препаратов больше, абортов меньше
Интересно, что отдельных регионах статистика расхода препаратов «от беременности» не совпадает с числом зарегистрированных процедур.
В пересчете на тысячу женщин репродуктивного возраста выбытие препаратов для медикаментозного аборта в некоторых субъектах в три-четыре раза превышает среднероссийский уровень. В Якутии приходится 113 таблеток мизопростола и 37 таблеток мифепристона против 39 и 19 соответственно в среднем по стране.
Алла Самойлова допускает, что эти медикаменты могут выводиться из оборота, но не отражаться в отчетности по прерываниям беременности.
Давид Мелик-Гусейнов, замдиректора Высшей школы госуправления РАНХиГС, связывает рост доли частного сектора в отдельных регионах с возможным улучшением учета на фоне усиления государственного контроля. Одновременно он предупреждает: чем больше частных клиник участвует в проведении абортов, тем сложнее контролировать качество и единообразие процедуры.
Регулирование выдавливает клиники
С начала 2026 года медикаментозные аборты запретили проводить амбулаторно. Для пациенток ввели обязательное мотивационное анкетирование и доабортное консультирование. Клиники, проводящие аборты, отнесли к высокой категории риска, что позволило Росздравнадзору чаще их проверять.
После этого от проведения акушерско-гинекологических процедур отказались 452 медицинские организации. 80% из них — частные клиники.
Для медорганизаций новые требования означают дополнительные организационные и финансовые расходы, отмечает медицинский адвокат Ирина Гриценко. В результате часть учреждений предпочитает вообще выйти из сегмента.
Право осталось, доступ сужается
Юридическая коллизия возникает в другом месте. Право женщины на прерывание беременности закреплено законом об основах охраны здоровья граждан. Новые требования регулируют порядок реализации этого права, но формально его не отменяют, объясняет президент центра биополитики и репродуктивного права Виктория Шевцова.
Однако, по словам Гриценко, происходит существенное сокращение числа организаций, способных оказать такую услугу.
Именно здесь возникает главный вопрос: если государство не запрещает аборт, но административно добивается сокращения числа процедур в своих клиниках, где проходит граница между регулированием и фактическим ограничением права?
Пока частные клиники принимают пациенток, вытесненных из госсектора, доступ к процедуре формально сохраняется. Но если коммерческих учреждений, готовых работать с абортами, станет недостаточно, проблема перестанет быть вопросом выбора клиники.
Виктория Шевцова считает, что фактическая недоступность процедуры для значительной части женщин может означать нарушение их права на прерывание беременности. Ирина Гриценко в этой связи предупреждает о риске для жизни и здоровья женщин.
Такие ограничения могут быть обжалованы через индивидуальные иски пациенток либо путем оспаривания нормативного акта в Верховном суде РФ.
Таким образом, государство пока не отменяет право на аборт — оно сужает инфраструктуру, через которую это право реализуется. И главный юридический вопрос теперь не в том, запрещен ли аборт, а в том, может ли государственная медицина фактически от него отказаться.