ЭКСПЕРТИЗА: очная цена квалификации — избежит ли отечественная медицина ожидаемый Армагеддон в подготовке кадров?

Лишив немалую часть врачей возможности получать повышение квалификации дистанционно, система поставила регионы перед выбором без хороших вариантов: на месяц выдернуть специалиста с работы и заплатить неподъемные деньги либо рисковать его аккредитацией. Для стоматологов, хирургов, узистов и косметологов очная практика объяснима. Но под те же правила попали теоретические специальности, где «поставить руку» просто не на что.

Эту резонансную тему широко обсуждают в профессиональном сообществе. Эксперты «Медицинской России» привели свои резоны в сети.

Тридцать дней вне работы

С 1 марта 2026 года при повышении квалификации медработникам засчитываются преимущественно очные часы. Дистанционный формат допустим только там, где он прямо предусмотрен типовой образовательной программой или федеральным государственным образовательным стандартом.

Сами требования к объёму подготовки не изменились: для периодической аккредитации необходимо набрать 144 часа либо пройти 72-часовой курс и ещё 72 часа подтвердить на платформе НМО. Изменилось другое — способ получения этих часов.

Исключение сделано для программ, в которых удаленный формат предусмотрен нормативно. Правило распространяется как на государственные вузы, так и на частные образовательные организации. До 1 сентября 2026 года они должны были получить заключение Росздравнадзора о готовности базы для очной практической подготовки.

На бумаге переход выглядит как ужесточение требований к качеству образования. На практике его цена для разных специальностей оказалась неодинаковой.

Для стоматолога, хирурга, узиста или косметолога очная работа на клинической базе выглядит естественной: здесь действительно требуется практический навык. Врачу недостаточно прочитать лекцию — ему необходимо работать руками и закрепить отточенность действий под контролем специалиста.

Но те же ограничения распространяются и на дисциплины, где повышение квалификации десятилетиями фактически означало обновление профессиональных знаний. В таких случаях обязательная практика рискует превратиться из инструмента подготовки в формальную процедуру.

Именно здесь возникает главный разрыв между целью реформы и ее исполнением.

Регион платит дважды

Адвокат, председатель совета учредителей АНО «НАЭЦЗ» Полина Габай обращает внимание на то, что всё зависит от конкретной типовой программы.

Для акушеров-гинекологов, главных врачей и ряда других специалистов уже предусмотрены программы с возможностью частично использовать дистанционные технологии. Но если программа требует исключительно очного обучения, особенно тяжело она дается в глубинке.

Проблема складывается сразу из нескольких частей: врач надолго выпадает из работы, ему необходимо найти замену, оплатить дорогу, проживание и само обучение.

Для больниц, которые ежегодно отправляют на повышение квалификации по 50–200 специалистов, это уже не локальная статья расходов, а отдельная финансовая нагрузка. Особенно если речь идет об узких специалистах, заменить которых на время учебы зачастую просто некем.

Причём цена для врача и клиники измеряется не только рублями.

«Если врач не выехал на цикл из-за нехватки кадров, пропустил аккредитацию, то санкции с возможным отстранением применят именно к врачу. Хотя заблокировали разрешённую законом дистанционную теорию ведомственные программы, а не врач», — подчёркивает Габай.

По ее словам, обеспечение подготовки, переподготовки и повышения квалификации медработников относится к обязанностям медицинской организации. А значит последствия невозможности своевременно пройти обязательное обучение нельзя полностью перекладывать на самого врача.

Если обучение необходимо для допуска к работе, работодатель должен организовать его с сохранением заработка и оплатой командировки.

Село, Сибирь, Дальний Восток, Крайний Север…

Особенно жестко новые правила проявляются там, где расстояние само становится частью стоимости образования.

«Обращения врачей из села, Сибири, с Дальнего Востока и Крайнего Севера говорят о том, что очный цикл отрывает от работы на 30 дней с учётом дороги, стоит в 5–7 раз дороже дистанционного. Узкопрофильную программу в регионе взять негде», — говорит Габай.

Для московской или областной клиники очный цикл — организационная задача. Для удалённой больницы это может означать фактическое выпадение единственного профильного специалиста на месяц.

Причём региональная медицина оказывается в положении, когда одновременно оплачивает и отсутствие врача на рабочем месте, и его обучение, и транспортные расходы, и проживание. А узкая специализация зачастую не оставляет возможности выбрать образовательную организацию поближе. То есть совершенно не учитывается размах самой большой страны в мире.

Отдельным барьером становятся требования к преподавателям. Типовые программы предполагают наличие у них учёных степеней, тогда как практикующий врач с большим стажем и действующей аккредитацией не всегда может преподавать. В результате круг организаций, способных проводить обучение, дополнительно сужается.

Практика ради практики

Медицинский юрист, соучредитель «МФКЭКСПЕРТ» Ангелина Романовская подчёркивает: полностью дистанционного медицинского образования не существовало и раньше.

Даже там, где лекционную часть можно было проводить онлайн — например, по общественному здоровью и здравоохранению, — практика проходила на клинической базе.

Однако прежняя система позволяла в ряде случаев большую часть программы закрывать дистанционно. Сейчас практическую составляющую значительно расширили и сделали обязательной.

Для мануальных специальностей это выглядит логично. Стоматологу, хирургу, косметологу, узисту действительно необходимо отрабатывать конкретные действия. Романовская отдельно говорит и о кардиологах: здесь практические навыки также невозможно заменить одним набором лекций.

Но логика «поставить руку» плохо работает там, где самой руки как инструмента обучения нет.

В теоретических специальностях обязательная практика может превращаться в имитацию. Романовская приводит простой пример: если врач двадцать лет работает педиатром, необходимость заново демонстрировать базовые навыки вроде аускультации не всегда добавляет к его профессиональным знаниям что-либо новое.

Ещё жёстче проблема проявляется в общественном здоровье и здравоохранении, где практических навыков в классическом понимании нет вообще.

Очная формальность

Когда обязательная практика не соответствует содержанию специальности, образовательная процедура рискует стать самоцелью.

Врач приезжает на клиническую базу не столько для получения нового навыка, сколько для выполнения формального требования. Как описывает ситуацию Романовская, это может выглядеть буквально: врачу требуется лишь получить отметку о прохождении практики.

Юрист считает, что такая система создаёт почву и для коррупционных рисков.

При этом прежняя модель тоже была далека от идеала: повышение квалификации можно было пройти за несколько тысяч рублей и затем подтвердить периодическую аккредитацию. Теперь входной билет стал дороже, а сама необходимость очного присутствия никуда не исчезла.

Более того, проблема может упираться непосредственно в стоимость практической подготовки.

Клиническая база с ценником

По словам Романовской, вузы, располагающие возможностями для проведения клинической практики, получили особую позицию на рынке ДПО. И, по её оценке, некоторые из них этим цинично пользуются.

«Просто вузы, которые могут быть клиническими базами, завысили стоимость практической подготовки. Они понимают, что врач уже в системе и никуда не денется, и заламывают цены», — говорит юрист.

Получается парадокс: реформа, которая должна была отсечь формальное получение образовательных документов и повысить качество подготовки, одновременно увеличила стоимость самого доступа к обязательному обучению.

Для специалиста из крупного города это прежде всего дополнительные расходы. Для районной больницы — ещё и кадровая дыра.

Донастройка вместо запрета

Габай считает, что значительную часть проблем можно решить без отказа от самой идеи усилить качество подготовки.

Минздрав, по её мнению, может распределять модули по разным форматам, оставляя дистанционными те элементы, которые действительно можно освоить без потери качества. Кроме того, предлагается шире допускать практикующих врачей к преподаванию и продлевать временный допуск к работе без аккредитации для специалистов из удалённых территорий.

Более системные гарантии для регионов, считает эксперт, потребуют изменений законодательства.

Важна и роль профессиональных ассоциаций и главных внештатных специалистов: именно они могут обосновывать, какие части утвержденных программ допустимо переводить в онлайн без ущерба для подготовки.

Цель реформы при этом остаётся понятной — не выдавать документы за обучение, которого фактически не было. Но качество медицинского образования определяется не количеством обязательных поездок и не продолжительностью пребывания врача на клинической базе.

Если хирурга без практики нельзя научить оперировать, то заставлять врача из теоретической специальности месяц добывать отметку о практике — совсем другая история.

И пока для одного специалиста очная подготовка означает возможность действительно отработать навык, для другого она может означать лишь дорогу длиной в тысячи километров, неприлично долгое отсутствия в больнице и счёт, который региональная медицина уже не знает, из чего оплачивать.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЭКСПЕРТИЗА: онкология на бумаге — почему система, выводя раковых пациентов за рамки терапии, назначает ответственными за это врачей

Related posts

ГОСДУМА: «Медицинские блогеры создали в России параллельную систему здравоохранения», — Леонид Огуль

ГОСДУМА: медицинских страховщиков снова пытаются выставить за дверь ОМС — но дверь опять закрыта

ОПРОС: запрет «дистанта» отложил повышение квалификации для 65% врачей