Замминистра здравоохранения региона Дарья Пушкарева назвала перенос курса на несколько дней нормальной клинической практикой. Онкологи предупреждают: допустимая отсрочка обычно составляет 3–5 дней, задержка более недели способна снизить эффективность лечения и повысить риск рецидива. При этом покупать препараты за свой счет пациентам не рекомендуют даже врачи, а региональный минздрав компенсировать такие расходы отказался.
Дефицит вместо лечения
Перебои с противоопухолевыми препаратами в дневном стационаре Мурманского областного онкодиспансера, по словам пациентов, продолжались в течение года. В дефиците оказывались лекарства не только для химиотерапии, но и для иммунотерапии. В результате лечение прерывалось, а больным приходилось самостоятельно искать необходимые препараты в других городах или откладывать очередной цикл.
Возмещать деньги тем, кто приобретал лекарства самостоятельно, региональный минздрав не намерен. В ведомстве пояснили, что при отсутствии нужного препарата онкологический консилиум может подобрать альтернативную схему лечения. Другой вариант — направить пациента в федеральную клинику, где терапию проведут за счет ОМС. Льготникам при этом оплатят проезд.
Замминистра здравоохранения Мурманской области Дарья Пушкарева объяснила перебои производственной дефектурой и логистическими сбоями. По ее словам, отсутствующий препарат не удается найти ни у одного поставщика в России. Пациенты, однако, утверждают, что в других городах лекарства приобрести можно. Проблема в том, что поездка доступна далеко не каждому, особенно человеку, ослабленному тяжелым заболеванием и лечением.
Неделя ожидания — не мелочь
Комментируя ситуацию агентству «СеверПост», Пушкарева заявила, что перенос очередного цикла химиотерапии на несколько дней соответствует принятой клинической практике. По ее утверждению, современные научные данные не свидетельствуют о негативном влиянии такой отсрочки на эффективность лечения и отдаленные результаты.
Редакция «Медицинской России» попросила онколога-маммолога Викторию Алексееву оценить корректность этой позиции. Врач подтвердила, что переносы в онкологической практике действительно случаются, однако подчеркнула принципиальную разницу между медицинской необходимостью и вынужденным ожиданием из-за отсутствия лекарства.
Иногда организму требуется время, чтобы восстановиться после токсического воздействия препаратов. Снижение показателей крови, лейкопения, нейтропения и тромбоцитопения могут стать основанием для временной отсрочки лечения. Но, по словам Алексеевой, речь обычно идет о трех-пяти днях.
Задержка более семи дней уже приобретает клиническое значение: она может уменьшить эффективность терапии и повысить вероятность рецидива. Поэтому представлять перенос лечения как безусловно безопасную процедуру нельзя. Важны не только продолжительность паузы, но и состояние конкретного пациента, назначенная схема и причины отсрочки.
Альтернатива есть не всегда
Замена отсутствующего препарата другой схемой возможна, но не является универсальным решением. Если пациент только начинает лечение, у врачей, как правило, остается больше вариантов. Когда же определенные препараты уже применялись и возвращаться к ним нельзя, отсутствие нужного лекарства превращается в серьезную проблему.
Еще один выход — перевод в другой стационар по форме 057. Однако для этого необходимо заранее согласовать наличие препарата и конкретную дату госпитализации. Само по себе направление в другую клинику не гарантирует, что пациент своевременно получит необходимую терапию.
Наиболее удобным для больного вариантом Алексеева считает переход на равноэффективную альтернативную схему, если она допустима с медицинской точки зрения. Второй путь — лечение в другом стационаре. Многие пациенты готовы ехать за сотни километров, лишь бы не прерывать терапию, но для человека с онкологическим заболеванием такая дорога может стать дополнительным испытанием.
Покупка за свой счет — риск и для пациента, и для клиники
Самостоятельное приобретение противоопухолевых препаратов врач считает сомнительной практикой. По ее словам, возникают вопросы к условиям хранения лекарства, месту покупки и его надлежащему качеству. Для медицинской организации это дополнительные риски, поэтому в собственной практике она с подобными закупками не сталкивалась.
Есть и экономическая сторона проблемы: противоопухолевые препараты стоят дорого. Покупка за собственные деньги означает, что финансовые последствия перебоев в лекарственном обеспечении перекладываются на пациента и его семью.
Таким образом, у больного остается выбор между ожиданием, поиском альтернативы и поездкой в другой регион. Самостоятельная закупка лекарства не гарантирует ни его качества, ни возможности применения в клинике, а компенсацию расходов региональный минздрав не предусматривает.
Когда отсутствие препарата сдвигает лечение за пределы клинически допустимого срока, пациент расплачивается за сбой системы одновременно здоровьем, временем и собственными деньгами.