Ученые Дальневосточного отделения РАН обнаружили у соединения из винограда способность защищать дофаминовые нейроны при болезни Паркинсона. На мышиной модели эта природная молекула не только улучшала двигательную функцию и память, но и сохраняла клетки мозга, говорится в выпущенном релизе.
В отличие от ныне применяемой леводопы, которая компенсирует дефицит дофамина и лишь временно облегчает симптомы, новое соединение воздействует на процессы, связанные с самой нейродегенерацией. Хотя до лечения людей пока еще далеко.
Симптомы уходят, болезнь остается
Болезнь Паркинсона до сих пор неизлечима. По распространенности после Альцгеймера она вторая в мире. Известно, что возникает она при массовой гибели дофаминовых нейронов в черной субстанции мозга. Когда уровень дофамина падает, нарушается контроль движений: появляются тремор, скованность и замедленность.
Затем заболевание выходит далеко за пределы моторных нарушений. У пациентов могут развиваться когнитивные расстройства, депрессия и деменция.
Основной препарат леводопа, или L-ДОФА, решает другую задачу: он восполняет дефицит дофамина и тем самым временно облегчает состояние. Сам процесс гибели нейронов препарат не останавливает. Со временем эффективность терапии снижается, а лечение может сопровождаться тяжелыми побочными явлениями, включая дискинезии (это целая группа состояний, при которых нарушается координация, плавность и ритмичность движений).
Именно этот разрыв — между контролем симптомов и воздействием на механизм болезни — сегодня остается одной из главных проблем терапии. Поэтому интерес представляют любые исследования, способные не просто снять симптомы пациенту, а сохранить нейроны и, в перспективе, добиться восстановления поврежденной нервной системы.
Кандидат из винограда
Именно на такой подход сделали ставку ученые Тихоокеанского института биоорганической химии им. Г.Б. Елякова совместно с коллегами из Национального научного центра морской биологии им. А.В. Жирмунского.
Они изучили природное соединение, обнаруженное в винограде сорта «Альфа», со сложным названием транс-витизин B (tVB). По сути, это молекула, состоящую из 4-х соединенных молекул ресвератрола. Сам же ресвератрол известен антиоксидантными свойствами, однако, как показали эксперименты, его тетрамерная форма действует значительно эффективнее.
Первый этап исследования прошел на клетках микроглии — иммунных клетках мозга. При болезни Паркинсона они активируются, переходят в провоспалительное состояние и начинают выделять вещества, способствующие повреждению и гибели нейронов.
Даже при концентрациях tVB 0,1–10 мкМ соединение подавляло выработку провоспалительных цитокинов IL-1β и TNF-α на 77% и 11% соответственно. Одновременно снижались уровни оксида азота и активных форм кислорода, повреждающих клеточные мембраны и митохондрии.
На мышах эффект оказался системным
Затем исследователи перешли к живому организму. Болезнь Паркинсона моделировали у мышей с помощью нейротоксина ротенона.
Животных разделили на четыре группы: контрольную, группу с одним ротеноном, группу с ротеноном и tVB и группу с ротеноном и леводопой. Ротенон вводили подкожно 14 дней. Затем еще 14 дней животные получали либо tVB в дозировке 1 мг/кг, либо леводопу — 10 мг/кг.
Поведение животных на ротеноне резко менялось: они становились малоподвижными, долго замирали, хуже проходили лабиринт и почти не поднимались на задние лапы.
После курса tVB картина менялась. Мыши стали подниматься на задние лапы в три раза чаще, практически избавились от патологической заторможенности и восстановили пространственную память в Y-образном лабиринте.
При этом транс-витизин B не приводил к снижению мышечной силы. У животных, получавших леводопу, сила хвата снизилась на 14%, вероятно, из-за дискинезий. В группе tVB показатель сохранился на уровне здорового контроля.
Главное отличие от леводопы — нейроны
Ключевой вопрос состоял в том, что именно стоит за улучшением поведения животных: временная компенсация симптомов или реальная защита мозга.
Ответ исследователи искали непосредственно в черной субстанции. У мышей, получавших ротенон, число дофаминовых нейронов, определяемых по маркеру тирозингидроксилазы, сократилось на 36,5%. После курса tVB показатель восстановился на 22% — то есть нейроны удалось сохранить.
Леводопа такого эффекта не продемонстрировала. Она не повлияла на выживаемость клеток, а лишь стимулировала оставшиеся нейроны работать активнее.
В этом и заключается принципиальная разница между двумя подходами. Леводопа компенсирует последствия потери дофаминовых клеток. tVB в эксперименте воздействовал на механизмы, связанные с их повреждением.
Удар по воспалению
Дополнительные опыты показали, что транс-витизин B действует сразу по нескольким направлениям.
В группе ротенона количество активированных микроглиальных клеток (отвечают за воспалительный процесс), определяемых по маркеру IBA-1, выросло на 39%. После применения tVB этот показатель снизился на 30%.
Соединение также уменьшало количество нейронов, продуцирующих нейрональную NO-синтазу — фермент, связанный с образованием оксида азота и повреждением митохондрий.
Еще один эффект касался тау-белка. Обычно его патологические формы связывают прежде всего с болезнью Альцгеймера, однако при Паркинсоне они также могут накапливаться в черной субстанции и формировать так называемые нейрофибриллярные клубки (они являются одним из ключевых маркеров нейродегенеративных заболеваний).
У мышей на ротеноне число таких образований увеличилось на 58%. tVB сократил их количество на 24%. Леводопа дала более выраженное снижение — на 35%, но при этом, в отличие от tVB, не обеспечила защиты дофаминовых нейронов.
«Ремонт» клеточной защиты
Еще один возможный механизм связан с белком теплового шока HSP70. Это молекулярный шаперон, который помогает белкам правильно сворачиваться и препятствует их агрегации (слипанию друг с другом).
В клетках микроглии, обработанных провоспалительным фактором LPS, содержание HSP70 снижалось на 20%. После добавления tVB оно восстанавливалось на 62%.
Таким образом, соединение, по версии исследователей, способно поддерживать протеостаз — систему клеточного контроля за состоянием белков. Ее нарушение считается одним из механизмов нейродегенерации.
В результате ученые выделили сразу пять направлений действия tVB: подавление нейровоспаления, снижение окислительного стресса, защита дофаминовых нейронов, уменьшение агрегации патологического тау-белка и восстановление работы шаперонов. При этом в проведенных экспериментах не наблюдались побочные эффекты, характерные для леводопы.
До лекарства еще далеко
Делать из результатов на мышах готовое лекарство от Паркинсона пока нельзя. Исследование имеет существенные ограничения: вещество проверяли только в одной дозировке и на одной линии мышей.
Остается открытым и вопрос доставки tVB в мозг. Молекулярная масса соединения составляет около 907 г/моль, что пока делает его прохождение через гематоэнцефалический барьер проблематичным. Вместе с тем изменения непосредственно в мозге животных после введения вещества показывают, что какая-то его часть все же достигает цели. Исследователи допускают, что определенную роль может играть повышенная проницаемость барьера при хроническом воспалении либо другие механизмы доставки.
Следующий этап — испытания на других моделях, подбор дозировок и изучение биораспределения. И только при успешном прохождении этих стадий можно будет говорить о перспективе клинических исследований.
Но принципиальная ценность работы уже сейчас лежит не в обещании скорого лекарства. Она в смене самой точки приложения терапии: вместо бесконечной компенсации дефицита дофамина — попытка сохранить клетки, остановить процессы их разрушения и восстановить собственные механизмы клеточной защиты.
Для болезни, которая сегодня остается неизлечимой, именно такие исследования дают принципиально иную перспективу — не просто дольше контролировать симптомы, а искать путь к воздействию на саму нейродегенерацию и, в конечном счете, к полному выздоровлению.
Результаты исследования опубликованы в научном журнале Antioxidants.
Работа выполнена при финансовой поддержке РНФ (грант № 24-74-10081).



