Газета: здравоохранение в регионах
Газета: здравоохранение в регионах

ЭКСПЕРТИЗА: пластическая хирургия — где заканчивается плохой результат и начинается вина врача

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
MATERLIFE — архивная публикация
Фото помещено в архив издания

В пластической хирургии пациенту бывает достаточно одного взгляда в зеркало, чтобы понять: операция пошла не так. Суду этого недостаточно. Асимметрия, рубцы, изменившиеся контуры лица или даже серьезные функциональные нарушения еще предстоит превратить в юридически доказанный вред.

Единой шкалы для оценки результата пластических операций зачастую нет, методику выбирает хирург, а эстетика по своей природе остается субъективной. Поэтому путь от претензии к гражданскому иску, а тем более к уголовному делу, оказывается значительно длиннее, чем путь от операционного стола к разочарованию.

Когда эстетический спор становится делом следователей

История московской Seline Clinic стала одним из наиболее показательных примеров, отмечают «Аргументы недели».

С начала 2026 года в Росздравнадзор поступили шесть обращений на ООО «Селин Медикал Групп» — юридическое лицо, связанное с многопрофильным центром косметологии и пластической хирургии. По каждому обращению ведомство приняло меры реагирования, часть материалов отправилась дальше — в правоохранительные органы.

Параллельно не менее пяти пациентов пошли в суд. Основная претензия — результат проведенных операций.

В июне ситуация приобрела уже иной масштаб. Во время подготовки к операции пациент Seline Clinic впал в кому. Совместная проверка Росздравнадзора и Следственного комитета выявила отсутствие у клиники лицензий сразу по нескольким направлениям: оториноларингологии, офтальмологии, акушерству и гинекологии, урологии. Кроме того, проверяющие обнаружили нарушения требований к оснащению преднаркозной палаты и палаты пробуждения.

Следственный комитет подтвердил проведение проверочных мероприятий. В клинике заявили, что медицинские вмешательства выполнялись в соответствии с протоколами.

Именно здесь проходит первая важная граница: наличие нарушений в организации медицинской помощи еще не означает автоматически доказанной вины врача в конкретном неблагоприятном исходе.

Цена ошибки, которую еще предстоит доказать

За каждым таким делом — пациент, для которого спор о нескольких миллиметрах, рубце или изменении формы давно перестал быть вопросом эстетики.

Марина обратилась в Seline Clinic в 2024 году после неудачной лабиопластики. Она рассчитывала исправить последствия предыдущего вмешательства. Но после операции асимметрия сохранилась, а зуд не исчез.

Через год женщину повторно прооперировал тот же врач. На этот раз — за полную стоимость. По словам пациентки, хирург удалил больше тканей, чем было согласовано. После вмешательства появились постоянный дискомфорт и болезненные ощущения при ходьбе.

Позднее Марине диагностировали нейродермит и проблемы с тазовым дном. По ее словам, диагнозы подтвердили четыре российских хирурга и немецкий специалист, который также зафиксировал дефекты и асимметрию.

В клинике предложили еще одну операцию — бесплатно. Пациентка отказалась. Последующее исправление она оценивает в сумму до 3 млн руб.

После того как Марина оставила отзыв о враче, клиника предъявила ей иск о защите чести, достоинства и деловой репутации. Женщина подала встречный иск. От новой операции она пока воздерживается, поскольку хочет сохранить возможность провести экспертизу.

Другие пациентки описывают сходные последствия. После круговой подтяжки лица и блефаропластики одна из них сообщила об асимметрии, вывороте век, постоянных болях в глазах, нарушении сна и невозможности вести прежний образ жизни. Другая после блефаропластики обнаружила характерные «провалы»; врачи других клиник предположили, что во время операции могло быть удалено слишком много «жировых пакетов».

В клинике, по словам женщин, проблемы объясняли их собственным несоблюдением послеоперационных рекомендаций.

У пластики нет линейки, по которой можно измерить «красиво»

Seline Clinic — не исключение из общей картины.

В 2024 году после смерти пациента в IQ Plastique прошли обыски. Несколько женщин публично рассказывали о неудовлетворительных результатах операций. В 2025 году петербургская клиника «Абриелль» лишилась лицензии после смерти пациентки, которой за один наркоз провели 14 операций. Серьезные проблемы со здоровьем возникли и у двух москвичек после обращения в «Мир аппаратной косметологии».

Еще в 2019 году Росздравнадзор сообщал о нарушениях почти в 70% клиник пластической хирургии. В 2024 году количество жалоб на медицинские центры выросло на 15% по сравнению с предыдущим годом.

Но между жалобой и доказанной виной лежит пропасть.

Российское законодательство определяет порядок оказания медицинской помощи по профилю «пластическая хирургия», однако не устанавливает единой методики для конкретных эстетических операций и единого эталона их результата. Конкретный способ вмешательства выбирает врач.

Для обычного пациента это может выглядеть как отсутствие четких правил игры. Для суда — как необходимость установить, вышел ли врач за пределы допустимой медицинской тактики.

Особенно сложно с эстетикой. То, что один человек воспринимает как выраженный дефект, другой может счесть допустимым послеоперационным результатом. Поэтому фотографии «до» и «после», жалобы на асимметрию или субъективное ощущение того, что лицо изменилось не так, как обещали, сами по себе еще не превращаются в доказательство медицинского нарушения.

Суду мало увидеть последствия

С делами Seline Clinic судебная практика уже дала несколько показательных примеров.

Как минимум семь процессов с участием клиники завершены. В двух случаях стороны договорились о мировом соглашении. В одном из них клиника еще до суда вернула пациентке деньги и компенсировала лечение в другой организации. После операции у женщины появились отеки век, кровоизлияния и ухудшилось зрение. В суде спор продолжился только относительно размера компенсации морального вреда.

При этом экспертиза не признала клинику виновной в возникших осложнениях. Рецензия на экспертное заключение, напротив, указывала на ошибки при выборе тактики операции. Суд встал на сторону первоначального заключения, апелляция этот вывод сохранила.

Другой пациентке Seline, Татьяне, после операции стало трудно дышать левой половиной носа. Она дошла до Верховного суда, но проиграла. По ее словам, на заседание ей не позволили пригласить специалистов, проводивших экспертизу.

Подобные дела в большинстве случаев заканчиваются отказом пациентам. Одно из объяснений — именно отсутствие унифицированных критериев для многих операций, в частности хирургического омоложения лица и шеи.

До уголовного дела нужно пройти экспертизу

Медицинские споры относятся к наиболее сложным категориям судебных дел. Юристы, работающие в этой сфере, оценивают долю случаев, в которых специалист общего профиля не справится с таким процессом, примерно в 80%.

Главное препятствие — разные юридические весовые категории.

Для гражданского иска может быть достаточно доказательств нарушения условий договора или ненадлежащего оказания услуги. Для уголовного дела планка существенно выше: необходимо установить вред здоровью и причинную связь между этим вредом и действиями медицинского работника.

Поэтому плохой эстетический результат сам по себе уголовного дела не создает.

Асимметрия, рубец, изменение контуров или иное несовпадение с ожиданиями пациента могут стать предметом спора, но юридически значимый вред должен быть подтвержден. И окончательное слово здесь принадлежит судебно-медицинской экспертизе.

Второе мнение другого врача пациенту необходимо прежде всего для понимания ситуации и формирования доказательственной базы. Но оно не подменяет судебную экспертизу.

Не менее важна бумага, которую пациент часто воспринимает как формальность: договор и информированное добровольное согласие. В них должен быть зафиксирован объем вмешательства и условия его проведения. Если врач обещал конкретный результат, доказательством могут стать переписка, сообщения и другие материалы, позволяющие установить содержание этих обещаний.

Финансовая сторона гражданского спора также снижает для крупных специализированных клиник масштаб риска: по оценке юристов, максимальная компенсация не превышает трехкратной стоимости операции.

Между обещанием и доказательством

В пластической хирургии пациент приходит за конкретным отражением в зеркале. Право требует другого — доказать, что за этим отражением стоит нарушение медицинских правил, причиненный вред и связь между ними.

Пока единых критериев эстетического результата нет, а выбор хирургической тактики остается в пределах профессионального усмотрения врача, самый очевидный для пациента дефект может оказаться самым трудным для суда доказательством.

В пластической хирургии пациенту достаточно увидеть плохой результат — суду необходимо доказать причиненный им вред.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

ЭКСПЕРТИЗА: аборты уходят в частные руки, или почему их выдавливают из государственных клиник?



ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ