Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) становится одной из самых тяжелых психологических проблем современного общества. Российские и китайские ученые предложили новую модель заболевания, которая объясняет, почему одна и та же травма для одних людей остается пережитым событием, а для других превращается в хроническую болезнь. Выделенные механизмы могут стать основой для «дорожной карты» лечения — от выбора лекарств до конкретных форм психотерапии.
Одна травма — разные последствия
Как рассказали в Минобрнауки, исследователи Южно-Уральского государственного университета, Института иммунологии и физиологии УрО РАН и китайских научных центров изучили биологические механизмы формирования ПТСР и пришли к выводу: расстройство нельзя свести к одному нарушению или единому набору симптомов.
Научный труд опубликован в European Journal of Trauma & Dissociation.
СПРАВОЧНО
ПТСР — отсроченная реакция организма на тяжелую психологическую травму. В клинической картине выделяют четыре основных проявления: навязчивое возвращение пережитого в виде «флешбеков», стремление избегать всего, что напоминает о травме, утрату способности получать удовольствие и снижение мотивации, а также состояние постоянной внутренней готовности к опасности.
При этом сама по себе психотравма еще не означает неизбежного развития заболевания. По оценке авторов работы, в 70–80% случаев она не приводит к соматическим последствиям для организма.
Ученые предлагают рассматривать психику как сложную систему, способную работать в нескольких «регистрах». При достаточной многорегистровой устойчивости человек после травмы сохраняет способность адаптироваться. Когда же эта устойчивость нарушается, запускается переход от относительно здорового состояния к болезни.
Недуг замыкается в круг
ПТСР способен поддерживать себя самостоятельно. Нарушается сон — растет раздражительность. Раздражительность осложняет отношения с окружающими и подталкивает человека к изоляции. Вместе с социальной поддержкой снижается и ресурс для восстановления, усиливается депрессия. Человек начинает избегать всего, что связано с травмой, но именно это избегание не позволяет психике переработать пережитое. В результате навязчивые воспоминания возвращаются вновь.
Так формируется замкнутая система обратных связей, причем у разных пациентов она устроена по-разному.
В одном случае центральным звеном становится нарушение работы лобных отделов мозга, отвечающих за контроль и саморегуляцию. В другом выходит на первый план сбой системы вознаграждения — человек перестает испытывать удовольствие. В третьем развивается диссоциация: происходящее воспринимается как нереальное, словно человек наблюдает за собственной жизнью со стороны.
Отсюда и внешняя непохожесть пациентов с одним диагнозом: один становится замкнутым и апатичным, другой остается постоянно возбужденным, раздражительным и агрессивным.
5 сетей одной болезни
Авторы исследования выделили пять ключевых факторов — своеобразных «сетевых структур» ПТСР. Их сочетания могут формировать разные варианты заболевания.
Первая — лимбическая система, включая миндалину и префронтальную кору. Ее нарушения связаны с чрезмерно сильной реакцией страха.
Вторая относится к крупномасштабным сетям мозга. При их дисфункции нарушается взаимодействие между режимом покоя, вниманием и механизмами контроля.
Третья — система вознаграждения. Ее сбой способен приводить к ангедонии: человек теряет способность испытывать радость и постепенно концентрируется преимущественно на негативных переживаниях.
Четвертая — управляющие функции мозга. Их нарушения затрудняют переключение внимания и торможение навязчивых мыслей.
Пятая — диссоциативный режим. Он сопровождается ощущением нереальности происходящего и эмоциональным отключением.
По словам старшего научного сотрудника НИЛ системной патологии и перспективных лекарственных средств ЮУрГУ Марии Комельковой, отдельные «сети» способны объединяться в различные «созвездия». Именно их сочетание в конечном счете формирует клиническую картину, которую уже оценивает врач.
У болезни есть биологический след
Исследование указывает и на ряд биологических маркеров, которые могут сопровождать ПТСР.
В их числе — иммунное воспаление, связанное с цитокинами и С-реактивным белком; нарушения гормональной системы стресса, включая кортизол, глюкокортикоидные рецепторы и FKBP5; окислительный стресс; изменения метаболизма триптофана, связанного одновременно с серотонином и воспалительными процессами.
К картине также относятся так называемые «сигналы болезни» — хроническая усталость, нарушения сна и аппетита. Отдельное направление связано с нейропластичностью и нейропрогрессией, то есть изменениями мозга с течением времени. Учитывается и автономная регуляция организма — сердечный ритм, баланс симпатической и парасимпатической систем.
Наконец, на течение расстройства могут влиять внешние факторы: качество питания, дефицит витамина D и состояние микробиоты.
От диагноза — к маршруту лечения
Предложенная концепция важна не только для описания механизмов болезни. Авторы рассчитывают, что выделение различных сетевых структур и биологических маркеров позволит перейти от универсального подхода к более точной настройке лечения.
В перспективе такая модель должна помочь специалистам понять, какие именно механизмы доминируют у конкретного пациента, и на этой основе выстроить индивидуальную последовательность помощи — определить подходящие лекарственные препараты и формы психотерапии.
ПТСР в таком случае перестает выглядеть как единая болезнь с одним маршрутом лечения: карта ее механизмов может показать, где именно у конкретного человека замкнулся патологический круг и с какого звена его можно начать разрывать.




