Опрос показал: большинство российских врачей не считают свои медицинские организации готовыми конкурировать за иностранных пациентов. Причем принципиальной разницы между государственными и частными учреждениями практически нет. Отрасль, объявленная стратегическим приоритетом, пока не располагает ни необходимой инфраструктурой, ни кадровыми ресурсами, ни внятной моделью работы с медицинскими туристами.
Конкуренция, к которой не готовы
Медицинский туризм в России остается скорее политической и управленческой установкой, чем сформировавшимся направлением бизнеса. Это следует из исследования отношения работников здравоохранения к перспективам отрасли: лишь незначительная доля опрошенных считает, что их медицинская организация способна успешно соперничать на международном рынке.
Оценивалась готовность клиник конкурировать по трем ключевым параметрам: стоимости лечения, уникальности применяемых технологий и комплексности сервиса. Последний критерий предполагает не только медицинскую помощь, но и организацию всего маршрута пациента — от визовой поддержки и перевода до транспортной логистики и сопровождения после лечения. Именно здесь российские учреждения, по оценке самих специалистов, особенно уязвимы.
Фактически врачи признают разрыв между амбициями государства и возможностями медицинских организаций. Наличие квалифицированных специалистов и современного оборудования само по себе не превращает клинику в международного игрока: иностранному пациенту необходима отлаженная система обслуживания, которой большинству учреждений пока нечего противопоставить зарубежным конкурентам.
Исследование опубликовано в журнале «Менеджер здравоохранения». Среди его авторов — председатель Национальной ассоциации управленцев в сфере здравоохранения (НАУЗ) Муслим Муслимов. В опросе, проведенном в 2025–2026 годах, участвовали 1394 человека: 807 работников государственных медицинских организаций и 587 представителей частного сектора.
Иностранный пациент — дополнительная нагрузка
Не слишком оптимистично выглядит и отношение медицинского персонала к непосредственной работе с зарубежными пациентами. Безусловную готовность принимать иностранцев и выраженную заинтересованность в такой деятельности продемонстрировали только 16,4% участников опроса. Еще 29,6% согласились работать с этой категорией больных, хотя особой мотивации не испытывают. Остальные 54% заняли нейтральную либо отрицательную позицию.
Иными словами, медицинский туризм пока не воспринимается значительной частью специалистов как привлекательная профессиональная перспектива. Скорее речь идет о дополнительной обязанности, которую придется выполнять в условиях и без того высокой нагрузки.
Ответы на вопрос о стимулах оказались показательными. Почти все респонденты связывают повышение заинтересованности с изменением условий труда: 97,4% указали на необходимость уменьшить нагрузку по приему российских пациентов, а 92,7% — существенно увеличить оплату работы с иностранцами. Среди других востребованных мер — гарантированное привлечение квалифицированных переводчиков (47,1%), а также введение понятных рабочих регламентов и обеспечение юридической защиты персонала (39,3%).
Таким образом, речь идет не столько о нежелании врачей заниматься медицинским туризмом, сколько об отсутствии условий, при которых такая деятельность не становилась бы еще одним источником перегрузки и профессиональных рисков.
Государственные и частные клиники столкнулись с одним диагнозом
Особенно примечателен результат сравнения двух секторов. Статистически значимых различий между государственными и частными медицинскими организациями по большинству изученных параметров исследователи не обнаружили. Это позволяет говорить не об отдельных недостатках бюджетной системы или коммерческих клиник, а о барьерах, которые затрагивают отрасль в целом.
Единственное заметное исключение относится к инфраструктуре. Наличие специально выделенных подразделений либо координаторов, отвечающих за взаимодействие с иностранными пациентами, существенно чаще отмечали сотрудники частных медицинских организаций. Однако и это преимущество не меняет общей картины: в обоих секторах готовность к системной работе с медицинскими туристами остается ограниченной.
Слабым звеном остается и цифровая инфраструктура. Сайты, личные кабинеты и системы электронной очереди многих российских медучреждений доступны преимущественно на русском языке. Для иностранного пациента это не мелкое неудобство, а препятствие уже на этапе поиска информации, записи на прием и получения необходимых инструкций. Клиника может располагать востребованными специалистами, но без понятных каналов коммуникации потенциальный клиент рискует до нее просто не добраться.
Авторы исследования указывают и на более глубокую организационную проблему: медицинские учреждения пытаются обслуживать иностранных граждан силами и средствами, изначально рассчитанными на внутренний поток пациентов. В результате возникают административные затруднения, ухудшается качество коммуникации, а после завершения лечения зачастую не обеспечивается полноценное сопровождение. Работа с медицинскими туристами остается эпизодической практикой, а не встроенным в деятельность клиники процессом.
Регуляторные ограничения и геополитика
Дополнительные сложности создает российское законодательство о защите персональных данных. Ограничения на хранение информации на зарубежных серверах, использование международных мессенджеров и иностранных платформ для дистанционных консультаций сужают возможности клиник по выстраиванию привычной для зарубежных пациентов коммуникационной среды.
К этому добавляются визовые барьеры и геополитическая напряженность. Россия становится менее доступным направлением для традиционных рынков медицинского туризма — Европы, США, Израиля, Южной Кореи и Японии. Поток пациентов из стран СНГ сохраняется, однако в этой аудитории заметную роль играет ценовой фактор. Такой спрос не обязательно предполагает готовность платить за комплексный сервис и не всегда позволяет клиникам реализовать более амбициозные модели развития.
На этом фоне инвестиции в международное продвижение выглядят для руководителей медицинских организаций рискованными. Создание полноценных англоязычных сайтов, прохождение международной аккредитации — в частности, по стандартам JCI или ISO, — подготовка персонала к общению с иностранными гражданами требуют денег и времени. При небольшом и непредсказуемом потоке зарубежных пациентов сроки возврата таких вложений остаются неопределенными.
Миллионы иностранцев — еще не медицинский туризм
Масштаб фактического спроса также не стоит переоценивать. В 2024 году медицинскую помощь в России получили более 4,7 млн иностранных граждан. Более свежие данные в открытых источниках отсутствуют. Однако эта цифра не означает, что страна приняла сопоставимое количество медицинских туристов: статистика включает, в частности, прохождение мигрантами медицинских освидетельствований, необходимых для оформления патентов.
По оценкам НАУЗ, в последние годы иностранные пациенты проявляли интерес к диагностическим обследованиям, офтальмологии, акушерству и гинекологии, хирургии, онкологии, травматологии и ортопедии, кардиологии и нейрохирургии. Но наличие востребованных медицинских направлений еще не гарантирует устойчивого международного потока.
Авторы исследования фактически фиксируют замкнутый круг: клиникам невыгодно вкладываться в инфраструктуру без стабильного спроса, а сформировать такой спрос трудно без сервиса, понятного иностранному пациенту. Разорвать эту зависимость, по их мнению, можно только при согласованных действиях государства и медицинских организаций.
Пока же медицинский туризм существует в разрыве между стратегическими декларациями и повседневной практикой. Показательно, что врачи государственных и частных учреждений оценивают ситуацию практически одинаково: проблема не сводится к форме собственности клиники. Международной конкуренции мешает общий для отрасли дефицит организационных решений, кадровой подготовки и инфраструктуры. И пока эти препятствия не устранены, миллионы иностранцев, получивших медицинские услуги в России, сами по себе не превращаются в доказательство состоявшегося медицинского туризма.

