Газета: здравоохранение в регионах
Газета: здравоохранение в регионах

РЕЗОНАНС: лекарства на 55 миллиардов рублей ушли в тень

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Изображение сгенерировано ChatGPT редакцией «ML»
Изображение сгенерировано ChatGPT редакцией «ML»

Эксперты оценили объем серого и нелегального сегмента аптечного рынка в 55 млрд руб. в год — это 3–4% легальных продаж. Маркировка блокирует миллионы подозрительных упаковок, но не перекрывает каналы, которые изначально обходят систему контроля. За интернет-магазинами, контрабандными поставками и подпольными аптеками стоят не только налоговые потери, но и смертельные риски: в Краснодарском крае деятельность нелегальной аптечной сети связывают с гибелью пяти человек, четверо из которых были несовершеннолетними.

Цена теневого оборота

На легальном фармацевтическом рынке России, оцениваемом примерно в 2 трлн руб., сформировалась теневая зона стоимостью около 55 млрд руб. Председатель комитета по фармацевтической деятельности Национальной ассоциации управленцев сферы здравоохранения Вадим Кочкин в интервью «Известиям» оценивает ее долю в 3–4% аптечных продаж. В эту сумму не входит весь нелегальный оборот медикаментов: часть его проходит за пределами розницы — через интернет, частных посредников и неофициальный импорт.

При этом масштаб серой торговли нельзя приравнивать к распространенности фальсификата. Поддельные препараты отличаются сомнительной подлинностью или нарушенным составом, тогда как контрафактным может быть и оригинальное лекарство, попавшее в оборот в обход закона. По оценке директора ассоциации независимых аптек Виктории Пресняковой, собственно фальсификат занимает лишь 0,01–0,1% российского рынка. Остальной теневой сегмент складывается из более широкого набора нарушений.

Отдельная зона риска — инъекционная косметология. По оценке Кочкина, доля контрафактной и незаконно ввезенной продукции среди филлеров и ботулотоксинов может доходить до 30–50%. Здесь покупатель рискует получить препарат с неподтвержденным происхождением и неизвестной историей хранения, а последствия нарушения правил обращения измеряются уже не рублями.

Торговля в обход маркировки

Официальная фармацевтическая розница работает в системе учета и прослеживаемости. Поэтому наиболее трудная для контроля часть рынка — продукция, которая не прошла через легальную цепочку поставок ни на одном этапе. Речь идет о нелегальном импорте, подпольном производстве и продажах через неофициальные каналы, отмечает исполнительный директор Российской ассоциации аптечных сетей Анна Кобелева.

Один из способов попасть на российский рынок — ввезти лекарства под видом товаров для личного пользования, а затем перепродать их. Российская ассоциация аптечных сетей обращалась в Федеральную таможенную службу с вопросом о пресечении таких поставок лекарств, биологически активных добавок и медицинских изделий.

Формально частный ввоз не равнозначен коммерческой партии. Но когда за ним следует перепродажа, препарат оказывается вне стандартных механизмов контроля, предусмотренных для импортеров и аптек. Проверить его происхождение, условия перевозки и хранения, а также установить весь маршрут движения товара становится сложнее.

Кочкин сравнивает эту практику с челночной торговлей 1990-х годов: изменился ассортимент, но принцип остался прежним. Препараты закупают там, где они дешевле, и перепродают на рынках с более высокими ценами. Подобные схемы применяются и за рубежом.

Другой контур теневого рынка — мессенджеры, даркнет и специализированные сайты. Там предлагают рецептурные препараты, стероиды и средства, легальное получение которых затруднено. Заказы доставляют курьеры или проводят через анонимные каналы. Подпольные аптеки могут работать под видом обычных торговых точек — без лицензии, с отпуском рецептурных лекарств без рецепта и без надлежащего оформления операций.

С 2020 года Росздравнадзор добился блокировки 133 тыс. интернет-ресурсов, занимавшихся незаконной продажей лекарств. Однако закрытие сайта не означает ликвидации торговой схемы: продавец способен перенести ассортимент на другую площадку, сохранив клиентскую базу.

Подпольная сеть с миллионным оборотом

Насколько далеко могут зайти последствия такой торговли, показывает дело о нелегальных аптеках Краснодарского края. В октябре Прикубанский районный суд Краснодара приговорил Ольгу Шевченко к трем с половиной годам колонии общего режима за участие в преступном сообществе и незаконный оборот фальсифицированных лекарств.

По материалам дела, сеть начала действовать в январе 2020 года. В регионе работали как минимум 48 подпольных аптек и складов. Препараты продавали без лицензий, рецептов и необходимого оформления. Среди них были габапентин, фенибут и циклопентолат. Покупатели получали лекарства без вторичной упаковки, маркировки и инструкций, а расплачивались наличными.

Шевченко начинала продавцом, затем стала заведовать несколькими точками в Краснодаре. Следствие установило, что с июня 2023 года по март 2024-го она лично продавала габапентин и фенибут, осознавая незаконность операций. Позднее женщина заключила досудебное соглашение и сотрудничала со следствием.

В общей сложности с деятельностью сообщества связывают гибель пяти человек, в том числе четверых несовершеннолетних. По материалам расследования, трое детей умерли от острого комбинированного отравления метадоном и габапентином. Некоторые торговые точки располагались рядом с образовательными учреждениями. До прекращения работы сети в июне 2024 года через нее реализовали более 4 млн блистеров.

В сообществе, по версии следствия, состояли свыше 40 человек. Материалы в отношении остальных фигурантов выделены в отдельные производства. Двое предполагаемых организаторов ожидают приговоров, еще один находится в розыске.

Правовой режим самих препаратов тоже имеет значение. Как пояснял ведущий экономист-эксперт фармацевтического рынка России и стран СНГ Павел Лисовский, рецептурные средства различаются по степени контроля: часть из них включена в перечень предметно-количественного учета. Габапентин внесли в этот список в марте 2026 года — уже после описанных в деле эпизодов. Фенибут в него не входит. Изменение режима учета позволяет быстрее выявлять нарушения при отпуске отдельных препаратов и ужесточать ответственность.

Краснодарский эпизод не единственный. В октябре в Ставропольском крае задержали мужчину, организовавшего поставки запрещенных препаратов из Индии и их дальнейшую продажу через интернет-магазины по всей России. Ранее в аптеке Ростова-на-Дону обнаружили отпуск психоактивных лекарств без рецептов, а в Каспийске владелицу магазина условно осудили за сбыт незарегистрированных медицинских препаратов.

Миллионы упаковок под блокировкой

Основной технологический барьер для нелегального оборота — цифровая маркировка. Ее поэтапное внедрение началось 1 июля 2019 года. Уникальный код на каждой упаковке позволяет прослеживать движение лекарства от производителя или импортера до аптеки и конечного покупателя.

По данным оператора системы «Честный знак» — Центра развития перспективных технологий (ЦРПТ), маркировка помогла выявить незаконно обращавшиеся препараты примерно на 1,1 млрд руб. Еще до появления на прилавках заблокировали 11,6 млн упаковок. С 1 июня 2025 года на кассах действует специальный режим: при выявлении контрафактного, просроченного или потенциально небезопасного товара система должна препятствовать его продаже. За время работы механизма заблокировано более 26,2 млн попыток реализации такой продукции.

Маркировка позволяет обнаруживать не только подделки, но и попытки перепродажи лекарств, приобретенных за государственный счет для медицинских учреждений. Если препарат отсутствует в системе или сведения о нем не соответствуют установленным требованиям, это может указывать на нарушение.

Но цифровой контроль не универсален. Он эффективнее всего там, где товар хотя бы однажды пересекся с легальным контуром. Неофициально ввезенное лекарство, никогда не зарегистрированное в системе, отследить значительно труднее.

Показатели нелегального оборота снижаются, однако сопоставлять их напрямую нельзя: исследования используют разные методики и охватывают разные сегменты рынка. Согласно докладу НИУ ВШЭ «Нелегальная торговля товарами и экономика России», в 2018–2023 годах доля теневой коммерции на потребительском рынке сократилась с 25,9% до 8,9%. Исследование включало 16 товарных категорий и не ограничивалось лекарствами. Среди факторов сокращения авторы называли цифровизацию контроля, усиление надзора и рост доходов населения.

Институт государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ оценил долю нелегального оборота лекарств, официально поставленных, а затем похищенных из клиник или перепроданных в обход законных процедур, по итогам 2025 года в 0,8%. Эта цифра не опровергает оценку в 55 млрд руб.: речь идет о разных границах учета. Показатель Кочкина относится к серому и теневому сегменту аптечных продаж, охватывающему более широкий круг нарушений, а оценка НИУ ВШЭ рассчитана в рамках отдельного исследования.

Спрос на лекарства вне закона

Теневой оборот поддерживается не только возможностью обходить контроль. На него работают высокая стоимость лечения, ограничения легального доступа к отдельным препаратам, дефицит альтернатив и практика самолечения.

Директор по развитию RNC Pharma Николай Беспалов отмечает, что незаконная покупка не всегда означает сознательное стремление нарушить закон. В качестве примера он приводит случай 2019 года, когда женщину задержали за приобретение «Фризиума» для больного ребенка, хотя реальная возможность получить препарат легальным путем фактически отсутствовала.

Похожая ситуация возникала на рынке ветеринарных лекарств после ухода ряда международных компаний в 2022–2023 годах. Покупатели обращались к неофициальному импорту, пока не появились альтернативные варианты.

Цена особенно заметна на рынке препаратов для лечения гепатита C. Высокая стоимость легальной терапии и ограниченные возможности государственной помощи подталкивают часть пациентов к поиску более дешевых средств, в том числе неофициальных дженериков индийского производства. Дополнительным стимулом становится убежденность некоторых покупателей в превосходстве импортных лекарств над российскими аналогами.

Впрочем, не весь спрос объясняется медицинской необходимостью. По оценке Беспалова, многие потребители понимают, что приобретают контрафакт, и целенаправленно ищут нелегальные предложения. Кочкин выделяет две основные группы таких покупателей: людей, использующих препараты с психоактивным действием ради опьянения или усиления эффекта других веществ, и сторонников самолечения, которые самостоятельно принимают серьезные рецептурные средства без консультации врача.

Поэтому блокировка каналов сбыта не гарантирует исчезновения теневого рынка. Пока сохраняются ценовые барьеры, сложности с получением отдельных лекарств и спрос на препараты для самолечения, нелегальные продавцы будут искать новые способы добраться до покупателя.

Закрыть обходные пути

Участники фармацевтического бизнеса предлагают усилить контроль прежде всего за онлайн-торговлей и неофициальным импортом. Преснякова связывает возможные дополнительные меры с законом о платформенной экономике, вступившим в силу 1 октября. По ее мнению, надзор необходимо распространить на маркетплейсы и интернет-площадки, где размещают объявления о незаконной продаже лекарств.

Отдельный вопрос — реклама рецептурных и контрафактных средств у блогеров. Такие публикации способны направлять покупателей к нелегальным продавцам, однако ответственность авторов подобного продвижения, указывает Преснякова, пока определена недостаточно четко.

Кобелева предлагает сосредоточиться не столько на расширении списка запретов, сколько на устранении пробелов в действующих механизмах. Прежде всего необходимо отделить ввоз для личного использования от коммерческих поставок, которые маскируются под частные покупки. Официальная розница уже встроена в систему маркировки; наиболее уязвимы каналы, которые обходят ее с самого начала.

Эксперт Народного фронта Олег Самошин считает необходимым повышать доступность назначенных лекарств, развивать понятные легальные способы их приобретения, контролировать интернет-продажи и информировать граждан о рисках самолечения. Еще одно направление — цифровизация рецептурного отпуска. Кочкин выступает за внедрение электронных рецептов, жестко связанных с медицинской картой пациента. С такой инициативой в мае выступал Минздрав.

Теневой рынок стоимостью 55 млрд руб. существует не в пустоте: его подпитывают пробелы мониторинга и спрос, который легальная система не всегда способна удовлетворить. Маркировка перекрывает часть схем, но там, где лекарство изначально попадает в страну мимо правил, цифровой след обрывается — и вместе с ним контроль над тем, что именно получает пациент.

 

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

РЕЗОНАНС: в Мурманске онкобольным предложили подождать с химиотерапией



ПОПУЛЯРНЫЕ СТАТЬИ