За 10 лет число детей с инвалидностью в России увеличилось почти на треть, бьет тревогу «Медвестник». Объяснять эту динамику одним лишь совершенствованием диагностики уже недостаточно. Сами педиатры признают оборотную сторону успехов неонатологии: снижение младенческой смертности означает, что все больше детей с тяжелыми патологиями выживают, но нуждаются в постоянной медицинской помощи. При этом амбулаторное звено, которому предстоит сопровождать таких пациентов, испытывает кадровый дефицит, старение персонала и нехватку времени на прием.
Цена выживания
Российская статистика детской инвалидности демонстрирует устойчивый рост, масштабы которого уже трудно списать исключительно на повышение качества диагностики. По данным основателя и руководителя Группы компаний «Ортомода» Галины Волковой, за десять лет число детей с инвалидностью увеличилось на 29%.
Расширение скрининговых программ, внедрение новых способов раннего выявления наследственных заболеваний и совершенствование помощи недоношенным действительно позволяют обнаруживать патологии, которые прежде могли оставаться нераспознанными, а также спасать больше жизней. Однако, считает Волкова, этими факторами уже нельзя объяснить столь значительное увеличение числа детей-инвалидов.
За статистикой обнаруживается проблема более глубокого порядка: система здравоохранения научилась сохранять жизнь младенцам с крайне тяжелыми нарушениями, но не всегда располагает достаточными ресурсами, чтобы обеспечить им полноценное сопровождение в последующие годы.
На эту же тенденцию обращают внимание специалисты амбулаторного звена. Участковые педиатры все чаще принимают детей, чье состояние требует не разового осмотра, а продолжительного наблюдения и координации усилий нескольких медицинских направлений. Речь идет о глубоко недоношенных пациентах, детях после операций по поводу врожденных пороков развития, больных с орфанными заболеваниями, первичными иммунодефицитами и паллиативными потребностями.
Смертность снижается, нагрузка растет
Связь между улучшением выживаемости младенцев и увеличением числа детей со сложными нарушениями прямо обозначила исполнительный директор Междисциплинарной ассоциации специалистов репродуктивной медицины Светлана Маклецова. Выступая на 23-й конференции с международным участием «FLORES VITAE. Поликлиническая педиатрия», она привела данные, показывающие, насколько заметно изменились задачи первичного звена.
По итогам 2025 года младенческая смертность в России составила 3,2 промилле — это исторический минимум. Одновременно до 69% выросла общероссийская выживаемость детей с экстремально низкой массой тела — менее 1 тыс. граммов. Медицинский прогресс позволяет выходить младенцев, которые еще сравнительно недавно имели крайне низкие шансы на жизнь.
Но после выписки из стационара эти пациенты не исчезают из поля зрения системы: им требуются регулярные обследования, контроль состояния, специализированное лечение и длительная реабилитация.
«Детская инвалидность — побочное действие нашей работы. Мы снижаем младенческую смертность и получаем больше больных детей. Живых, но больных», — отметила Маклецова.
К началу 2025 года в России насчитывалось более 779 тыс. детей-инвалидов — 2,6% населения младше 18 лет. В структуре детской заболеваемости врожденные пороки развития составляют около 1,6%. Однако среди причин инвалидности их вес существенно выше: на такие аномалии приходится 12,2–16,5% случаев. Частота впервые выявленных врожденных нарушений достигает 369–370 на 100 тыс. детей.
Таким образом, перед поликлиниками возникает все более сложная задача: принимать не просто растущий поток пациентов, а детей с множественными диагнозами, последствиями тяжелых состояний и потребностью в продолжительном медицинском наблюдении.
Педиатрия с дефицитом времени и кадров
Возможности амбулаторного звена при этом остаются ограниченными. Одна из проблем — возраст кадров. По оценке Маклецовой, около четверти участковых педиатров в стране уже старше трудоспособного возраста. На фоне увеличения числа сложных пациентов это создает дополнительный риск для системы, которая и без того испытывает недостаток специалистов.
Не лучше обстоят дела и с организацией приема. На одного ребенка участковому врачу отводят всего 8–12 минут. Нередко педиатр работает без медицинской сестры, а направление к профильным специалистам превращается в отдельную проблему: талонов не хватает, ожидание затягивается, маршрутизация пациента требует времени, которого у врача нет.
Участники конференции обозначили целый комплекс препятствий, мешающих выстроить непрерывное наблюдение за такими детьми. Среди них — нехватка узких специалистов, необходимость назначать препараты вне зарегистрированных инструкций (off-label), трудности с регулярным обновлением профессиональных знаний, слабая преемственность между стационаром и поликлиникой. Дополнительную нагрузку создает документооборот при ведении пациентов с орфанными заболеваниями.
Каждая из этих проблем по отдельности может выглядеть как организационный сбой. Вместе они формируют системное ограничение: ребенок, переживший критическое состояние и нуждающийся в постоянной помощи, после выписки оказывается в поликлинической системе, не всегда готовой обеспечить необходимую интенсивность наблюдения.
Время, которого нет
Одним из предложений, вынесенных на обсуждение, стало увеличение продолжительности приема участкового педиатра. По мнению Маклецовой, действующий норматив в 8–12 минут не соответствует сложности работы с глубоко недоношенными детьми и пациентами, перенесшими серьезные хирургические вмешательства.
Формальный осмотр такого ребенка не может ограничиваться стандартным набором процедур. Врачу необходимо оценить динамику состояния, сопоставить данные обследований, учесть рекомендации профильных специалистов, скорректировать лечение и определить дальнейший маршрут пациента. Уложить все это в несколько минут — задача, заведомо осложненная кадровым дефицитом и отсутствием необходимых организационных условий.
Рост детской выживаемости стал одним из очевидных достижений отечественной медицины. Однако его последствия обнажили слабые места следующего этапа помощи. Система научилась спасать больше младенцев, в том числе с экстремально низкой массой тела, но теперь должна обеспечить им годы медицинского сопровождения. Пока же увеличение числа сложных пациентов происходит на фоне старения педиатрических кадров, нехватки специалистов и хронического дефицита времени. Сводить рост детской инвалидности только к более точной диагностике в таких условиях означает не замечать главного: за успехами выхаживания не последовало сопоставимого укрепления амбулаторной педиатрии.


