Минздрав утвердил первые клинические рекомендации по диагностике и лечению фетишизма, садомазохизма и других расстройств сексуального предпочтения. Документ задает алгоритм работы с пациентами, разграничивает сексуальные девиации и симптомы психических заболеваний, а также оговаривает границы терапии.
Диагноз по пяти критериям
Клинические рекомендации подготовило Российское общество психиатров. Предыдущий документ, посвященный сексуальным девиациям, содержался в руководстве «Модели диагностики и лечения психических и поведенческих расстройств», утвержденном Минздравом в 1999 году. В 2012-м приказ утратил силу, и специализированный раздел перестал действовать.
Теперь у психиатров появился новый рабочий инструмент: алгоритм оценки состояния пациента, критерии дифференциальной диагностики и последовательная схема лечения. Авторы документа рассчитывают не только упорядочить врачебную практику, но и защитить права людей, обращающихся за помощью.
Перечень расстройств сформирован на основе МКБ-10 — от фетишизма до педофилии. При постановке диагноза врач должен оценить пять параметров: характер сексуального возбуждения, поведение, наличие согласия, субъективное страдание и причиняемый здоровью вред.
Отдельно учитываются два типа переживания расстройства: эгодистонический, когда человек страдает из-за собственных фантазий или действий, и эгосинтонический, при котором такого конфликта с собой нет. Если клиническая картина остается неясной, предусмотрено дополнительное тестирование.
От тяжести состояния зависит и выбор терапии. Ключевым ориентиром становится субъективное страдание пациента — однако именно его оценка может оказаться непростой задачей, если человек не осознает проблему или не считает свое поведение патологическим.
Сексуальный симптом — еще не диагноз
О том, как определить степень такого страдания, в ВК-канале «Медицинская Россия» рассказал сексолог и психотерапевт медицинского центра «Медика» Олег Гулько. По его словам, специалист использует диагностическую беседу и тесты, оценивая, насколько состояние нарушает повседневную жизнь: сон, аппетит, настроение, работоспособность, сексуальную сферу и желание общаться с окружающими.
Рекомендации, считает эксперт, особенно важны для врачей, которым прежде не приходилось работать с подобными обращениями. При этом диагностический поиск не должен замыкаться на одном специалисте: пациент может получить консультации нескольких врачей.
Принципиальная задача — не принять необычное сексуальное поведение за самостоятельное расстройство, если оно обусловлено другим заболеванием. Подобные проявления могут сопровождать шизофрению, органические психические нарушения или интоксикацию. В таких случаях необходимы подробный сбор анамнеза, клиническое интервью и дополнительная психопатологическая диагностика.
«Врачу важно понять, в рамках какого состояния возникают жалобы, и не интерпретировать сексуальные симптомы предвзято. Сексология не включена в базовое медицинское образование, хотя с проявлениями сексуальных реакций сталкивается практически любой врач», — отмечает Олег Гулько.
Психиатрам, по его оценке, проще распознать проявления шизофрении. Врачам соматического профиля это может даваться сложнее, однако они вправе направить пациента к психиатру, психотерапевту или сексологу.
Внешне сходные действия могут иметь принципиально разные причины. Например, человек может надевать одежду противоположного пола — в классификации МКБ-10 это называется «фетишистским трансвестизмом». Но если при шизофрении к такому поведению побуждают голоса, то при отсутствии психоза мотивом могут быть стремление к сексуальному возбуждению или желание усилить ощущения. Без выяснения причин поведение рискует получить неверную клиническую трактовку.
Лечение — не наказание
Согласно рекомендациям, терапия должна снижать интенсивность аномального влечения, уменьшать риск преступлений и помогать человеку адаптироваться в обществе. При этом документ не предписывает автоматически лечить антиандрогенами любые сексуальные фантазии и не устанавливает обязательного полицейского надзора за всеми пациентами с расстройствами сексуального предпочтения.
Принудительное лечение в условиях ограничения свободы, подчеркивает эксперт, менее эффективно, чем амбулаторная помощь. Отдельные юридические требования к наблюдению за людьми, совершившими правонарушения и имеющими установленный диагноз «педофилия», определяются уголовным законодательством.
При принудительном лечении врач обязан предупредить пациента: если в рассказанных им сведениях содержатся признаки преступления, медицинская информация может быть предана огласке. При добровольном обращении возникает другая проблема — опасение, что сам факт визита к специалисту приведет к интересу со стороны правоохранительных органов.
По словам Гулько, полиция имеет прямой доступ к базам ЕМИАС и запрашивает списки пациентов для формирования групп риска. Сам эксперт не считает, что такой порядок должен препятствовать первичной профилактике сексуального насилия или автоматически превращать медицинскую помощь в подобие карательной психиатрии. Напротив, он рассчитывает, что новые правила помогут и пациентам, и обществу.
Однако для человека, который опасается последствий обращения, выбор может выглядеть жестко: искать помощь, рискуя оказаться под дополнительным контролем, или продолжать жить с проблемой. В некоторых случаях правоохранительные органы действительно появляются в жизни человека раньше врачей — в частности, при педофилии, эксгибиционизме или вуайеризме.
Правила вместо врачебного произвола
Одна из задач клинических рекомендаций — не допустить, чтобы отсутствие у врача необходимых знаний оборачивалось отказом в помощи или необоснованными угрозами госпитализацией.
Гулько приводит пример человека, который обращается в психоневрологический диспансер, поскольку для сексуальной активности ему необходимо надевать женские колготки. Без понятного алгоритма врач может не знать, как оценить такой запрос, и отказать пациенту. Новый документ, по мнению эксперта, дает основание для более профессионального решения и помогает человеку отстаивать право на медицинскую помощь.
В рекомендациях есть и специальная памятка для пациентов, объясняющая, в каких случаях и зачем обращаться к специалистам.
Особое значение это имеет при расстройствах, связанных с риском сексуального насилия, и прежде всего при педофилии. Исторически лечение таких состояний сопровождалось предложениями методов, в которых медицинская помощь смешивалась с наказанием. Новые рекомендации задают более определенные границы: физическая кастрация признается неприемлемой, а полиграф — методом без доказанной эффективности.
МКБ-11 отложили, но вопрос остался
Отдельный контекст для новых правил — приостановленный переход России на МКБ-11. Одной из причин стало изменение классификации сексуальных состояний: транссексуализм в новой версии исключили из перечня психических расстройств.
По оценке Гулько, пересмотр классификации отражает эволюцию медицинских подходов. В МКБ-11 сексуальные расстройства перенесены в категорию «Состояния, связанные с сексуальным здоровьем», то есть выведены за рамки исключительно психиатрической рубрикации. Это соответствует представлению о том, что подобные нарушения не всегда имеют психическую природу, хотя могут сочетаться с психическими заболеваниями.
Адаптация МКБ-11 в России планируется, но потребует времени. Пока же утвержденные рекомендации по МКБ-10 должны дать врачам единый порядок действий в области, где недостаток профильной подготовки соседствует с высокими медицинскими, этическими и правовыми рисками.
Сексология остается за пределами базового медицинского образования, но сексуальные симптомы не остаются за пределами врачебной практики. Теперь врачам предписано не только распознавать их, но и разбираться, где заканчивается необычное поведение и начинается заболевание.


